Добра не творила, не сеяла зла,Ничтожные множила в мире дела…О Нем не радела, не знала о Нем,Спокойна, как камень, и ночью и днем.Но камень есть камень — не добрый, не злой,А ты — не святое ли пламя с тобой?…Угаснуть не смела, сгореть не могла…— Огонь тебе пещный и вечная мгла!1933
156
Душе. В автографе этого стихотворения, датированном 1960 г., иной финал: «А ты — не священный ли пламень с тобой?/ Угаснуть не смела, гореть не смогла —/ Позор тебе черный и вечная мгла».
Молитва («Отец, ужель Ты будешь равнодушен…») [157]
Отец, ужель Ты будешь равнодушен,Когда с мечом на брата брат идет?Ужель Твой мир, сомненьями разрушен,В последний час тебя не призовет?Нас много одиноких и голодныхПустынников преступных городов,И каждый знает: смерть, покой и отдых,И ни один к свободе не готов…Мы верили, мучительно горели,Кощунствовали, падали в грехах,Не понимали недоступной цели…А Ты, далекий, жил на небесах,Не откликаясь, не являя долуЧудес Твоих, первоисточник сил……И, изменив Синайскому Глаголу,Бесславный мир и Сыну изменил.Бесславный мир в отчаянии и блуде,В чистейшей человеческой крови…— Господь, Господь, явись в последнем чуде,В единственном свидетельстве любви…Открой нам путь к потерянному раю,Благослови земной, короткий час…Твое во мне. И я тобой взываю,Тебя зову. Спаси. Себя и нас…17. III <19>36
157
Молитва. Синайский Глагол — десять заповедей Закона Божьего.
Баллада («В тихий день под безветренным светом…»)
В тихий день под безветренным светомЗолотились колосья пшеницы…Но о прелести мира, об этомСкажут пусть не поэты, а птицы…Тихий день благодарные строкиНавевал о невидимом Боге…И на пень человек одинокийОпустился, уставши в дороге…Так сидел без мечты, без движенья,Весь какой-то прозрачный и новый,И явилось ему откровенье,И услышал он страшное Слово…И никто никогда не узнает,И останется в мире загадкой,Отчего он рыдал и рыдаетДо сих пор так ужасно и сладко.3. XI <19>36
Памяти Веруни («Еще одно прощанье на мосту…») [158]
Еще одно прощанье на мосту…Река немая, фонари, перила…И тот оскал, блеснувший в пустоту,Вода глухая сразу поглотила…Еще один земной, большой поклон.Мир пуст и прост, и каждый в нем бездомный…Круг завершен, связавший явь и сон,Вода вольется в океан огромный…А там — над небом, в страшной наготеЛетит душа беззлобная, святая,И кроткую старушку в высотеЖдет ангел тихий у порога рая…Безропотно неся тяжелый крест,Она в земные храмы не входила,Но было в мире много дел и мест,Которые она собой святила…Ее душа — любовь. Она — моя, моя…Господь, прими ее. Теперь она Твоя.16. III <19>38
158
Памяти Веруни. Написано на смерть В.С. Гоц. И тот оскал, блеснувший в пустоту,/ Вода глухая сразу поглотила — ср. с образом смертью как погружением на дно в стихотворении Луцкого «Подводный оскал».
Жить надо —стиснув зубы,зная, что губысозданы для поцелуя.Жить надо — сдвинув брови,Каждым атомом кровиПоя аллилую.Жить надо,Даже если жизнь пропадает,Даже если мир, что калека…Меня спасаетВера в Бога и в человека.10. XI <19>49
159
Жить надо. В АБЛ есть и другой вариант этого стихотворения:
Жить надо — стиснув зубы,Но помня, что губы —Печать поцелуя.Жить надо — сдвинув брови,Но в атоме кровиПоет аллилуя.Жить надо — когда жизни не надо,Когда кровь истекает,Когда мир, что калека…Когда все убого,Вера меня спасаетВ человека и в Бога.
10/ХI/<19>49
Сны («Я видел сон: мой дальний предок…»)
Я видел сон: мой дальний предокДругого предка убивал…Был запах крови жгуч и едокИ страшен падшего оскал…Мне снилось: лед кромсая ломкий,В глухую полночь вдаль, гуськомИдут, бредут мои потомкиС мешком убогим за плечом…Мне снился снег. И снег был первый —Он, как любовь, что в первый раз.И вдруг не выдержали нервыИ слезы брызнули из глаз.1950
«Как горы — крутые невзгоды…»
Как горы — крутые невзгоды,И счастье, как море и труд,А годы, огромные годыВ летейские воды текут.Мне снится порою, мне мнится,Что я уж на том берегуИ вещую птицу-певицу,Плененную мной, стерегу.Я дал ей надежду свободы,Я пленной дать волю готовЗа то, чтоб она мне природыОткрыла основу основ.…Свинцовая Лета без пеныЗловещие волны катит,А вечность стоит неизменноИ вещая птица молчит.1966
Я люблю, когда из церквей,Из синагог, из мечетейВыходят толпы людей —Старые, юные, дети.Все равно, какой это храмИ какие там пели молитвы.Главное это, что тамОтдых от жизненной битвы.Главное — это, что тамВдруг забываешь гореИ беззаветный АврамВ каждом ликующем взоре.Вера, надежда, любовь —Вот триединая сила,С ней очищается кровьИ не пугает могила.22. IV <19>67
160
Я люблю, когда из церквей. Аврам (Авраам) — согласно Библии, древний патриарх, родоначальник еврейского народа (Быт. 11:26–25:10).
Слово («Оно со мной, оно во мне…»)
Оно со мной, оно во мнеВсегда — ив яви, и во сне,Как грозный зов, как тихий гром,Одно, одно и об одном —Одно и то же слово — Бог…— О, Господи, когда б я могЕго наполнить содержаньем,Когда б потусторонним знаньем,Познав основу бытия,Я мог в Тебе — найти себяИ, примиренный, отойти…— Но где и как Тебя найти?Душа взывает тщетно к БогуИ умирает понемногу,Едва рожденная на свет…А Ты? Тебя как будто нет…— Страшна такая пустотаДля духа, сердца и ума…— О, Господи, когда б я могЗабыть, что значит слово Бог.5. II <19>68
«Ради Твоей Святости…»
Ради Твоей Святости,Не для спасенья души,Ради Твоей СвятостиНе запятнаю души.Ради Твоей Мудрости —Не от гордыни земной —Высуши каплю мудрости,Страшный подарок Твой.Иль ослепи меня заревом,Светом меня залей,Дай мне быть только деревомЯсных Твоих полей…1930–1969
Флорочке(«Я помню рощ березово-сосновых…»)
Я помню рощ березово-сосновыхДремотный рокот, тихий разговорИ месяц, ткавший на тропах ковровыхНеуловимо-тонкий свой узор.На каждом пне сидел веселый гномикИ бородатая качалась голова,Был у тебя в руке любимый томик,А у меня в душе твои слова.Был с нами третий — невидимкой,Знакомый ангел или дух лесной,Он впереди тончайшей паутинкойСоединял сосну с сосной…Серебряные нити обрывая,Мы проходили по тропам луны,А гномы, бородой кивая,Нам обещали радостные сны…12. VII <19>71