Звезд искристых трепетанье,Грусть Луны и Солнца блеск,Ветра чуткого дыханье,Волн морских мятежный плеск —Все во мне и все со мною,Всех стихий волшебный мир,Я рыдаю под Луною,Мне под Солнцем светлый пир.Я влюблен в зарю закатаИ в восходную зарю,В сказку, что была когда-то,В сказку, что, живя, творю.Я люблю грозы зарницыИ тревогу странных снов,Грезы — взлеты Божьей птицы,Обаянье чистых слов…Отчего ж я жизнь напрасноБез тоски хочу любить?Жизнь-царица, как прекраснаТы для тех, кто может жить!..Я не вижу глаз царицы.Жизнь, жизнь, не прокляни!О, открой свои ресницы,На земную боль взгляни…Givors, le 16. IV <19>22
«Люблю намеки, полутоны…»
Люблю намеки, полутоны,В лесах таинственные звоныКлючей подземных у корней,В полях колосьев колебанье,И взора легкое дыханье,И песню дальних косарей…Люблю весной седые стеныСтаринных замков-теремов,Вершин волны кружевность пеныИ все измены-переменыИ форм, и звуков, и цветов…Я все люблю. О всем тоскую.За все Творца благодарю…Люблю любовь свою больную,Тебя люблю, мою Святую,И даже боль свою люблю…Givors, 5.V <19>22
Молитва («Благодарю Тебя, Творец…»)
Благодарю Тебя, Творец,Умом, душою, сердцем, кровьюЗа то, что я опять певец,За то, что осиян любовью…За то, что после черных днейИ после бледной полуночиТы дал мне солнечных лучей,Звездами осветил мне очи…За то, что, вечный пилигрим,Обрел оазис я в пустыне,За то, что я люблю, любим,И Ты привел меня к святыне…Ты душу напоил зарей,Наполнил сердце мне цветами…Да буду я всегда с Тобой!Да будешь вечно Ты над нами!Теперь могу я пламенеть,Теперь зарей гореть я буду,Придя к любви — земному чуду —Я Твой певец! Я буду петь!..6. IX <19>22
Фея-весна («И жабы. И гады. И тина. И омут…»)
И жабы. И гады. И тина. И омут…Болото, болото у пней!Гниет, притаилось… И тонут в нем, тонутОстатки непрожитых дней…И я заблудился. И я — у болота.Я плесени пленник теперь.Когда-то молился и верил во что-то…Изверилось сердце… Я — зверь…Тоскливые ивы на страже трясины,Теряясь, шуршат камыши…Кто алые сердца похитил рубины?Кто шепчет: «Молчи! Не дыши!»?..Смирился. Молчу. Не дышу. Увядаю.Все глубже. Сильней. До колен.И вот — еще глубже. И чую, и знаю —Навеки, навеки мой плен…Но что это? Вдруг меж ветвями мелькнулаЧудесная фея-весна…Все ближе и ближе… И вот протянулаМне белую руку она.И бледному сердцу вернула рубины,Шепнула: «Очнися, дыши!»Я силы почуял. И — вон из трясины,Где жутко шуршат камыши.И — вон из трясины… И в сердце — рубины,И фея — светлее всех фей!..Я с нею пройду все лесные глубины,Где чист и прозрачен ручей…Я с нею найду снеговые вершины,Где в синем все небо огне,Провалы, обвалы, озера, стремнины,И выйду к напевной волне…Givors, 6.IX <19>22
Песня колокола («Я — чистый колокол на башне…»)
Я — чистый колокол на башне.Да будет бронзой песнь моя!Над лесом, городом, над пашнейДа стихнет гул вражды вчерашней!Внимайте, горы и моря!..И будет песнь моя такою,Какой никто еще не знал,Я тайну Вам свою раскрою,Я расскажу, какой рукоюМой в звоны обращен металл……Я помню долгих лет страданье,Мое качанье в пустоте,Над башней сонное молчаньеИль похоронное рыданьеИ порыванье к красоте…Я утром звал людей к молитве,А сам молиться не умел,Я бил набат в пожаре, в битве,Я звал людей к трудам и жнитве,Но звонко никогда не пел…И вдруг — я помню час священный —На башню поднялась Она,Покрыта мантией смиренной…И на груди — цветок нетленный,В очах — безумная весна…Она слегка меня коснуласьСвоею светлою рукойИ так безбрежно улыбнулась,Как будто небо развернулосьНад морем утренней зарей…И стан ее был стройно-тонокИ руки — чистые, как снег…И стал я чистым, как ребенок,И стон мой сделался так звонок,Как песнь любви, порыва, нег……Внимайте, звезды голубыеВ тумане солнечных плеяд!Внимайте, люди! Я простыеВам буду песни петь святые,Как свят простой Ее наряд…Givors, 7.IХ <19>22
Ах, музыка в душе моей,И я, натянутой струною, —Пою, пою, как соловейПоет влюбленный под луною…Чудесней песни в мире нет!Нет в роще соловья такого!Ведь я влюблен!Ведь я поэт!И все вокруг так ново-ново…Ах, музыка в душе… Как стон!..Я — скрипка с тонкими струнами,А ты — смычок… И бог над намиС улыбкой держит камертон…8. IX <19>22
141
Ах, музыка в душе моей. Послано в качестве письма жене с припиской под стихами: «Золотые крошки мои, спасибо, спасибо за поздравления и пожелания. Как мне больно, что я не был с Вами в этот день!.. Не грустите, ангелы мои, скоро, скоро заживем все вместе, КМЖ <клянусь моей жизнью>!.. Крепко-крепко целую Вас. В<аш> папка. Крепко целую всех». Вероятно, написано в ответ на поздравление с днем рождения (23 августа).
Ужасное, уродливое время…Как страшно жить! И не грешно ль любить?..Кто черное посеял в мире семя?Кто брату брата повелел избить?..Позор. Война. Насилье. Кровь. И голод…И трупы, трупы, трупы — без числа…О, Господи! Зачем Твой день так золот,Но так Твоя десница тяжела?..Безмерная распущена стихия…От ящика Пандоры снят затвор,И гады вышли на земной простор…Во тьме вампир над миром бьет крылом,И там, где был наш, братья, общий дом, —Кресты, кресты!.. Ты — кладбище, Россия!..10. IX <19>22
142
Черный сонет. Слово «ужасное» вписано над зачеркнутым словом «тяжелое».
«Четыре ветра надо мною…»
Четыре ветра надо мною,Четыре голоса во мне,Но лишь один поет струною,Дрожащей в яви и во сне…И первый голос — ветер южный,Второй — оттуда, где закат,Полярный третий, белый, вьюжный,Но лишь четвертому я брат…В степях далекого Востока,Над нивой родины моейОн веял вольно, одинокоСреди удушливых ночей…В глухие избы он врывался,Над мертвым городом летел,Он скорбью русской напиталсяИ русским голосом запел…Когда, звенящий кандалами,Он пролетает надо мной,Он сыплет черными цветамиИ дышит дальнею весной…И мне, бредущему с котомкойНа неприютном берегу,Приносит грезу-незнакомку…— Ее я свято берегу…Givors, 11.IX <19>22
…Ворожила, сторожилаУ морозного крыльца,Вилась, билась да кружилаСредь метельного кольца……И метелица рыдалапод окном,И колдунья ведьмовалаоб одном…Космы серые, как клочьяот пурги,Рот с клыком — змеи жесточеу Яги.И глаза ее — колючи,нос — юла,Руки цепкие, как крючьяи клюка…И грозила причиталау дверейИ на помощь призывалавсех зверей…Снежной пряжей покрывалабелый домИ ковала, окружаласиним льдом…И мятежная метелицамела,Снеговые ожерельицаплела.И метелица кружилакружева,И колдунья ворожила —чуть жива……Эй, злей!Ведьма, вей!Силы всейНе жалей!..Колдовская Яга,Костяная Нога,Ты согнись в три рога!..ЗакрутисьВ три кольца!..…ОтойдиОт крыльца!..— Мне все нипочем,Свят, крепок мой дом,— Я с Ней — за окном!..…Я повесил на оконцеТри звезды, Луну и Солнце,Нет здесь земного угла.…Занавешено оконце,Светят звезды, месяц, Солнце,А снаружи — стужи, мгла……Свят, свят теремок,Запер дверь на замок……На руке моей колечко —всех светлей,На устах моих словечко —всех милей…И со мной — моя Царевна,как весна,И душа моя напевнаи ясна…И я сам теперь могучийчародей,Не страшны метель и тучи,Я — с Ней!..…А Она смеялась тихоУ узорного окна……За стеной ходило ЛихоИ метель была грозна…17. IХ <19>22
143
Теремок. Двустишие — «Мне все нипочем,/ Свят, крепок мой дом» — повторяется в поэме «Петух».
«Знаю — петь нельзя, не любя…»
Знаю — петь нельзя, не любя,И любить невозможно без муки…Дай мне, Ангел, видеть Тебя,Я хочу целовать Твои руки…Посмотри. Туман надо мной…Я забыл — улыбаются ль зори?Два крыла расправь за спиной,Два луча засвети в моем взоре…Освяти меня чистотой,Белый Ангел, склонись надо мною…Я дышать хочу красотой —Посмотри — я над топью гнилою…20. IX <19>22
На нити грезы серебристойНизать жемчужные словаИ паутинкой шелковистойВязать узорно кружева…И вдруг — не чуять, что тоскую,И свить в волнистую вуальДуши прозрачной голубуюИ голубеющую даль…Когда же вечер синеглазыйНеслышной поступью пройдет,На нем сосчитывать алмазыИ в сад сойти, где кто-то ждет…И в бледно-матовые рукиОтдать Ей душу и мечты…И слушать неземные звукиВ благоуханьи красоты…29. IX <19>22
144
На нити грезы серебристой. После третьей строфы следовала еще одна, зачеркнутая автором:
…Души нежданное цветенье!Крылами вздрогнуть и — взлететь!Есть радость, счастье, опьяненье —Под солнцем постоянно петь…