Год цвела моя греза лучистая,Там теперь заколдованный сад…Снова осень пришла хрупколистая…Не хочу оглянуться назад…Снова осень. И небо усталое.Пурпур. Золото. Бронза лесов…И былое — опять небывалое…Не хочу вспоминать своих снов…Но когда под ногою рассеяннойТонкий лист захрустит, зашуршит, —Неизжитою грезой обвеянный,Я молюся. И сердце скорбит…И невольным волненьем охваченный,Снова грезе я верить готов —В час осенний, в час Богом назначенныйНе мелькнешь ли ты там, у кустов?Но неслышны шаги запоздалые…Тишина. Глубина. Нагота.Осень спрятала крылья усталыеИ больная со мной красота…Givors, 10. X <19>22
Танечке Потаповой («Твоей скорби коснуться не смею…») [145]
Твоей скорби коснуться не смею…Осторожно к тебе подойду,Ничего не скажу, онемею…Но холодные руки согреюИ с тобой, одинокой, пойду…И украдкой смотреть я не стану,Если будешь беззвучно рыдать…Только вдруг — бесконечно устану…Отвернусь. Затаю свою рану.Буду рядом скорбеть и молчать…И когда на осенней аллееНезабвенного будешь ты звать…От любви, от печали бледнея,Я сожму твои руки сильнее…Ничего не сумею сказать.3. XI. 1922
145
Танечке Потаповой. О Т.С. Потаповой (урожд. Гассох) см. прим. 17. Стихотворение, по-видимому, связано со смертью от туберкулеза в 1920 г. ее единственного сына, двоюродного брата Луцкого.
«Сыграла… Уронила руки…»
Сыграла… Уронила руки.Ушла надолго. Замер звук…Но помнят клавиши в разлукеПрикосновенье хрупких рук…Так ты души моей коснулась,Так улыбнулась… И ушла…Забуду ль, как душа взметнулась?..…Поют мои колокола…3. XI.1922
Последнему человеку («Да, завтра станет настоящим…»)
Да, завтра станет настоящим,И — настоящего уж нет…Так миг летит звеном звенящимВ цепи неисчислимых лет…И без конца, и без началаВека промчатся над землей,И будет — смерти покрывало,И вижу — кончен род людской.И смежишь ты устало очи,Мой дальний брат, потомок мой…Не станет день земной корочеИ солнца не угаснет зной…И над пустыми городами,Где ты страдал, любил и жил,Все так же тихими ночамиСкользнут лучи святых светил.И будет тихо над землею,Где счастья ты не мог сберечь…Но жизнь могучею рекоюВсе так же в вечность будет течь…И ветер вольный не покинетЕе отрадных берегов,И небо в трауре не сдвинетСвоих глубинных куполов.3. XI <19>22
«Небо пылало. Сердце — в огне…»
Небо пылало. Сердце — в огне.Поднял забрало. Мчусь на коне.Пламенем грива! Скоком, да вскачь!Шалый, игривый! Эй, не артачь!Скован доспехом. Звоном одет —Крикну! И смехом — эхо в ответ…Зореньку смело — прямо на щит!Славное дело! Щит мой горит!Брачный подарок статной — заря…Ярок и жарок свет алтаря…Вон уже далече терем блестит…Вздрогнули плечи. Конь мой летит…Кто это в белом, слышу, запел?Раньше был смелым. Вдруг — оробел.Ты ли мелькаешь? Ты ли поешь?Косы сплетаешь? Верного ждешь?Я ль твой желанный? Я ль твой жених?Жданный и званный. Молод и лих.Мне ли с тобою — зори хранить?Ринутся к бою? Мир покорить?Givors, 6. XI <19>22
На смерть Е.М. Тимофеева («Над твоею, товарищ, могилой…»)
Над твоею, товарищ, могилойМы не будем бессильно рыдать, —Ты отдал свою душу для Милой —Краше смерти не можно желать…Палачи не убили лихие,Встарь тебя не сгубил государь, —Ты распял себя сам за Россию,Сам взошел на священный алтарь…И горит твое чистое дело,Предвещая желанный восход…— Скоро, скоро за правое делоВозмущенный восстанет народ…10. XII. <19>22
Сестричке («Не ты ли пела между строчек…»)
Не ты ли пела между строчекМоих взволнованных стиховИ нежный голубой цветочекВложила в ритмы моих слов?..И он расцвел благоуханноИ сердце голубело им,Когда в душе стонала ранаИ был нечистым я томим…Я помню — в ночи искушений,Когда все — муки, мрак и муть,Ты приходила, чистый гений,Чтоб мог спокойно я уснуть…На край садилася постели,Вся в белом, светлая, как сон,И золотой твоей свирелиМне слышен был чудесный звон…И пара крылышек светиласьЗа тонкой девичьей спиной…Я засыпал, а ты молилась,Я улетал, и ты со мной…И вдохновенными устамиТы пела над больной землейО том, что Бог всегда над нами,Бог милосердный и святой.И в небе, где Творец так близок,Ты зажигала для людей,Для тех, кто безотрадно низок,Созвездья трепетных свечей…И этих свечек было много,И в каждой трепетала ты,И в каждой был огонь от БогаИ непорочные мечты…Melun, 31.X <19>23
«Там, за соснами, — небо колышется…»
Там, за соснами, — небо колышется,Умирая, томится закат…Как с тобою отрадно мне дышится,Божий мир как чудесно богат…Под ногами червонные ворохи,Тихим звоном наполнен весь лес…И осенние дороги шорохиВ ожидании светлых чудес…Мы забыли про сказки суровые,Мы ушли в голубую мечту…Ясно в сердце… Стихи мои новые,Если хочешь, спокойно прочту…Или песнь о заре воскресающей,Освящающей душу мою,Озаренной, прекрасной, мечтающей —Я тебе вдохновенно спою…Эту песнь, эту песню, ликующий,Я услышал с родных берегов,И не мой этот голос волнующий,Не моя эта музыка слов…Оборву… Замолчим, очарованы…Только сердце не сможет не петь…И, в закатные лары закованы,Будут острые сосны звенеть…И душа сохранит для дерзающих,Для холодных, глухих вечеровЭти отблески зорь расцветающих,Сокровенные отзвуки слов…Melun, 31.X <19>23
«В отроческие годы откровенья…»
В отроческие годы откровеньяЯ страстно ждал и верил, что придетПророчески вещанное мгновеньеИ ангелов услышу я полет…И шли года. И вот, теперь в изгнаньиОтверженный брожу среди чужих,И лишь в душе, отточенной страданьемВсе строже и острей звенит мой бедный стих…И каждый день, свершая подвиг трудный,Живу, молюсь, страдаю и горю,Но неба чуждого свет непосильно-скудныйНе светлую вещает мне зарю…Меж двух ночей короткий день случайный —Проходит жизнь… Мне душно на земле…Я в мир пришел, искатель древней тайны…Уйду — слепой… И растворюсь во мгле…Melun, 17. XI <19>23
В Лувре («В сердце опять серебристо запели…»)
В сердце опять серебристо запелиСтруны святой красоты…Смотрит со стен голубой БоттичеллиВ облаке светлой мечты…Молится кротко с Младенцем Мадонна,В ангельских крыльях весь мир,Нежное небо глубоко от звонаЧьих-то невидимых лир…Стало вдруг тихо… Спокойно и ясно…Жить и в мечте голубеть…Бога я чую. Живу не напрасно.Я не могу умереть…Melun, 19. XI <19>23
«Ты строгие струны встревожила…»
Ты строгие струны встревожила,Я пенною песнью вскипел,И дни мои радость умножила,И светел мой смертный удел…И ангелом черным не встреченный,Не сплю я, но снятся мне сны.Избранник тобою отмеченный,Я в веяньи вечной весны…И вновь я, как в грезах отрочества,На крыльях прозрачных лечу…Исполнилось чье-то пророчество —Я лиру привесил к плечу…И если ты в ночи безлунныеУслышишь мой голос вдали,То знай — эти стройные, струнные,Эти страстные песни — твои…Melun, 21.XI <19>23