Обвеяна душа… Обвенчана в просторе…Я снова голубой. Я снова знаю лёт…Я знаю тихий лёт в серебряном узоре,Где ветер между звезд играет и поет…Я встретил на земле, бродя среди трясины,Ее, прозрачную, на топком берегу…Обвеяна душа… Зовут, звеня, вершины…Я знаю — только там я грезу сберегу…Я помню, не забыл — о чем душа мечтала,Когда бескрылый я скитался по земле, —Из горного, огнем граненного кристаллаМне башня ясная все снилась на скале…Да, крылья мне даны. И полетим мы — двое —К вершине солнечной, где небо, снег и зной…Я песню сотворю! Я башню там построю!Пой, ветер, пой! Я тоже голубой…Я знаю тихий лёт в серебряном узоре,Я знаю гордый лёт. И — в золоте крыло!..Ты — чистая — со мной. В твоем лучистом взоре,Как в горном озере — прохладно и светло…Paris 14. IV <19>24
Одиночество («Четыре стенки. Четыре угла…»)
Четыре стенки. Четыре угла.И в каждом углу — тени…И сеть паука… И в каждом — мгла…Хожу, и дрожат колени…Когда же устану, свалюсь на кроватьИ буду лежать молча…Как тени густы… Как страшно — знать,Людская судьба — волчья…23. VII <19>24
Так бывает… Вдруг какая-тоСтрунка заболит,Что-то в сердце закачается,Что-то защемит…Станет странным вечер ласковый…В сумерке дорогПерестанет веять сказкоюНевидимка-Бог…И не знаешь вдруг — зачем этоИ каким путем,Ты дошел до жалких лепетов,А рожден певцом?..И не знаешь — ведь уж дочистаРазгадал людей,Отчего же одиночествоВсе невеселей?Мерит в сердце верный маятникПустоту часов…Тихо строю темный памятникИз бессильных слов…А душа поет вполголосаДля себя самойИ на небе тучек полосыВьются под луной…23. IX <19>24
146
Так бывает…Вдруг какая-то. Заключительное двустишие — пушкинская реминисценция из «Бесов» (1830): «Мчатся тучи, вьются тучи;/ Невидимкою луна…».
Ты смотришь древними глазамиНа эту грозовую страсть,А в небе звонкими мечамиДва бога борются за власть.Молниеносное сиянье,Раскатный грохот, вой и свист…Быть может, рухнут стены зданийИ будет мир и пуст, и чист…Кто победит — не все равно ли?Все ига тяжелы равно…Бог Ясный не утешит боли,А Мутный в сердце уж давно…Добро и зло в извечном споре…Меж двух мечей слепит гроза…И тщетно ты подъемлешь гореИздревле скорбные глаза…27. IX <19>24
147
Ты смотришь древними глазами. Апокалиптический сюжет — «А в небе звонкими мечами/ Два бога борются за власть» (ср.: «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона…», Отк. 12.7) истолкован Луцким в духе своеобразного «скептического» манихейства. Начало и конец («Издревле скорбные глаза») придают этому скепсису «еврейскую» коннотацию.
Я опрокинулся и рухнулИ пал на дно души, в провал…Мне стало душно. Мозг распухнулИ хрупкий череп разломал…И роем ринулися к волеИз трещин мысли и слова,И стало тихо в темном поле,Где опустела голова……Как нищий, в драке пораженный,Как труп медузы на скале,Так я лежал, но напряженныйМой слух не умирал во мне.И все, чем сердце пламенело,Все нерожденные слова,Вокруг запело, как не пело,Когда душа была жива…О Музыка! Склонилась Муза,Как долгожданная весна,Свободная родная Муза,Светла, прозрачна и ясна…И складки платья шелестели…(Я помню, помню тонкий хруст…)Вдруг стук… Очнулся на постели.Потрогал череп. Цел и пуст.27. X.1924
148
Сон. Сходные образы и мотивы содержит «Песнь о черепе» В. Дряхлова (Сборник Стихов. III (Союз молодых поэтов и писателей в Париже, 1930), стр. 7–8).
«Может быть, так и надо…»
Может быть, так и надо —Жить на земле убогим…Есть в небесах награда,Так говорят, — немногим…Будет там жизнь святая…Нищие духом, верьте!..Я ж не ищу раяИ не желаю смерти…7. XI <19>24
«В неспетой песне — прелесть вечных снов…»
В неспетой песне — прелесть вечных снов…Она таится… И не знает слов…Готова к взлету… На цепи дрожит…Душа темница, и душа ей щит…Попробуй отворить в душе окно,На пленнице разбей одно звено…Она вдохнет отравный ароматСлов человечьих и угары хат…Вот взвилась и летит, летит она…Но тяжек лёт, и как она бледна…Как голос твой на воле странно тих,Из сердца вырванный мой кроткий, кровный стих…10. XI <19>24
Красота («Я заблудился в дебрях мудрости…»)
Я заблудился в дебрях мудрости,А знаю — просто надо житьИ о минувшей благокудростиБесцельно и грешно грустить…Все так, как есть и быть положено,И виноватых в мире нет,И горе лишь затем умножено,Чтоб к радости стремился свет.Но с юных лет пустой забавою,Я понял, жизнь оплетена,С тех пор томительной отравоюМоя душа упоена…И от трусливой осторожностиИ мелкой подлости людскойТеперь иду, отдав возможности,За невозможною Мечтой…Зову — Она не отзывается,Ловлю — скользит, остра, как меч…Но сердце тайно озаряетсяОт этих мимолетных встреч…10. XI <19>24
«Дрожу от каждой тени…»
Дрожу от каждой тени,От каждого луча,Весенний и осенний,Всегда живу звуча…На легонькой свирелиПоет душа с утра…Дотронься еле-елеДуша из серебра…И даже если больноСплетать добро со злом,Мне весело и вольноБыть солнечным звеном…Как Божий мир чудесен!Звени мое звено!Пока есть много песен —Все жизни прощено.12. XI <19>24
«Я примирения, и ясности…»
Я примирения, и ясности,И вечной мудрости искал,Но в смене холода и страстностиБеспутно душу размотал…Теперь, с земною неизбежностьюНепримерен, я к ней привыкИ лишь храню с печальной нежностьюМою святыню, мой язык…А сердце, где взыграли голубиМоей отроческой мечты,Живет, как в темноводной проруби,В холодном звоне пустоты…14. II <19>25
«Шесть букв начертаны мелом…»
Шесть букв начертаны меломНа черном плаще времен,И шепчут губы несмело —Легчайшее из имен…Россия… Тихое слово…Твое волшебство таюИ солнцу неба чужогоО ветре твоем пою…Молюсь ночами украдкой,И сердце мое — костер,Чтоб Тот, Кто в небе — загадкой —Крыло над тобой простер…Я знаю — мука ХристоваИ ты навсегда одно…Россия… Тихое слово…Души человечьей — дно…5. III <19>25