Чтение онлайн

Китами вдруг поняла, что моргнула. На долю секунды вернувшийся к ней мир исчез, а потом появился вновь. И ставшая уже не столь непроглядной его картина была такова: возле входа в тот самый подвал, где она умерла, на коленях стоял человек в кожаной куртке. Сын Кобаяси. Руки беспомощно повисли, мотоциклетный шлем с разбитым стеклом валялся рядом. А над коленопреклонной фигурой возвышался, задевая плечом свет, Ватанабэ. И заносил руку.

С громким чавкающее-хрустящим звуком кулак Сэма впечатался в лицо стоявшего на коленях. Тот откинулся назад, брызгая кровью из рассеченной ранее брови и рта с выбитым зубом, но рука толстяка схватила бедолагу за плечо и удержала.

– Итак, подытожим, - произнес Сэм.
– Разумеется, "колдовать" - нехорошо.

Он ткнул указательным пальцем в окровавленный лоб собеседника.

– Убивать гениальных ученых - тоже нехорошо. Однако похищать маленьких девочек еще хуже. Ставить эксперименты над маленькими девочками - еще хуже. Охотиться на сбежавших маленьких девочек - совсем плохо, особенно если учесть, что с ними творил покойный папа. А уж пользоваться стимуляторами для того, чтобы зарезать одну-единственную девчушку - это просто низко. Неужели современных учителей не инструктируют по поводу банальнейших моральных принципов? Или совесть окончательно устарела, а, Сато-сенсей?

Его жертва только захрипела в ответ. Потом, устало харкнув кровью, мужчина тяжело задышал. Наконец, он заговорил.

– Хватит пороть... Чхшушь...
– он поперхнулся и зашипел, сплевывая выбитый зуб.
– Ты прошто... Тахой же... Как она. Она убила моего отца. Она калечила жхизни люджям...

– А тебе не кажется, что калека может воспылать жаждой мести к здоровым?
– ласково-ласково спросил Ватанабэ, легонько стукнув сына Кобаяси по темечку.
– Это ее не оправдывает, но не надо из себя святых великомучеников корчить. Ты тоже хорош - подкрался к ней с ножом в темноте. Нажрался стимуляторов, а иначе ты бы так долго не продержался и так быстро не двигался. К тому же, не думай, что я не догадался. Ты ждал момента все это время, весь год, что ты работал в школе.

– Ждахл... Кх... Я ждал момента. Я взял фамилию матери, воспользовался дипломом Токийского университета и устроился в эту чертову школу. Я сумел выследить эту тварь, когда ее семья перебралась сюда с Хоккайдо. Я стал учителем и ждал момента, ждал удара. А когда появился ты, я понял, что пора. Никто до тебя не мог выкинуть с ней такую шутку и остаться целым. Когда ты отшлепал ее на глазах у всей школы, я понял, что не смогу больше ждать. Я боялся ее, я знал, что она за чудовище. Но потом я понял, что месть сильнее страха.

– Ох уж мне эти мстители, - ерническим тоном запричитал Ватанабэ.
– Вечно у них появляется склонность к пафосным монологам. Сынок, мне абсолютно все равно, чего ты ждал и чего хотел. Мне априори интересна только сама девчонка.

– Зачем она тебе? Кто ты?

– Я никто. Просто эксцентричный засранец.

Ватанабэ покрепче ухватил сына Кобаяси за ворот кожаной куртки и сильно толкнул вперед. Колени побежденного оторвались от земли, когда он запрокинулся на спину, стукаясь головой об пол. Затем толстяк взмахнул рукой, будто пытаясь стряхнуть налипшую грязь, и развернулся. Китами поняла, что он смотрит прямо на нее. А потом вдруг снова пришла темнота. Но на этот раз она выплыла из чернильно-густой тьмы почти сразу.

– Ну как, спящая красавица?

Он обращался к ней. Словно она не была убита у него на глазах. Не дурак ли? Но ведь и она на него смотрела. Следовательно, она не была мертва в привычном человеку представлении о смерти. Хотя однажды она видела короткометражный фильм, где от лица трупа рассказывалось о его смерти и том, что он видел мертвыми глазами после. Но то было кино, а это - жизнь. Однако Китами определенно видела, слышала и даже немного чувствовала. Выходило, что она вряд ли мертва.

О последнем говорил и тот факт, что ощущение окружающего мира возвращалось все сильнее. Правда, ощущение, что пришло именно сейчас, было бы в любое другое время поводом для скандала. Китами постепенно начала понимать, что на ее голое под мантией тело кто-то весьма небрежно натягивает школьную юбку и курточку. Затем этот кто-то приладил на ноги школьную обувку. После чего удовлетворенно хмыкнул голосом Ватанабэ.

– Ну, давай, не молчи, ведьмочка ты моя непутевая.

– Ты...

Оказывается, она еще и говорить могла. Правда, вместо обычного голоса из располосованного горла выполз булькающий хрип, но он выполз.

– Ва... та.... на... бэ...

– Ты еще по буквам произнеси.

Он шагнул к ней. Оказавшись рядом, толстяк опустился на одно колено и бесцеремонно развернул ее безвольное тело боком. Затем взял Китами за подбородок и приподнял голову, разглядывая шею.

– Торопыга, торопыга. Но полоснул хорошо, насмерть.

– Я... умерла?

– Ага, - просто ответил он, отпуская ее голову.
– Вон ты бледная и вся в крови.

– Почему...
– она смогла чуть шевельнуться, повернув голову обратно к Сэму.
– Почему... я?..

– Потому что смерть - это только начало.

– Кто... ты?

– Да что вы все заладили: кто ты, кто ты... Для тебя лично я - билет к мозгам.

– Ч... что?

– Билет. К мозгам. Тебе их как раз не хватает, причем сильно.

Большие сильные руки вновь обхватили ее тело, почти как в тот раз, когда Ватанабэ тащил ее во двор для экзекуции. Только в этот раз он не стал запихивать ее под мышку, а взвалил безжизненное тело себе на плечо.

– Пойдем-ка покатаемся.

И Ватанабэ понес ее к выходу. Мимо неподвижно распластавшегося в темноте учителя информатики Акио Сато, чье красивое лицо, предмет воздыханий всех старшеклассниц, благодаря страданиям Сэма превратилось в хорошо отбитый размороженный кусок мяса.

– У тебя за поясом пистолет, - ласково произнесла незнакомка.
– Может, достанешь?

И она улыбнулась. Мегуми сразу стало понятно, что эта улыбка - изощренный способ издевательства над собеседником. Есть такие люди, у которых улыбка играет ту же роль, что вытянутый средний палец у героя старых американских фильмов.

Девушка стояла рядом с невозмутимым видом, засунув руки в карманы брюк. На ногах у нее были элегантные полусапожки с широкими каблуками. В прошлый раз таинственная незнакомка носила ботинки. Надо сказать, та прошлая деталь немного выламывалась из образа: все же дамам не следует носить мужскую обувь. Как-то скрадывает женственность такая деталь. Более того, таинственной незнакомке вообще стоило ходить на каблуках - Мегуми сразу подметила, что девушка невысокого роста. Такая невысокость, впрочем, отлично соседствовала со стройностью фигуры. Канзаки даже позавидовала, где-то далеко на краешке сознания. Основную же мысль она озвучила: