Чтение онлайн

— О, здорово! Спасибо!

Тут она замечает Грейс и замирает.

— Ой, прости. Магда, это моя подруга Грейс. Грейс, это Магда. Моя домработница. Она, по сути, управляет моей жизнью. Как тюремный надзиратель. Только не такая милая.

Грейс вежливо говорит: — Здравствуйте, Магда. Приятно познакомиться.

Магда прищуривается и окидает Грейс испепеляющим взглядом.

— Э-э, Магда. Это мой гость. Не кусайся.

— Все в порядке, Броуди, — с улыбкой произносит Грейс. Затем она что-то говорит Магде по-испански.

— Ха-ха-ха! — громко хохочет Магда. Ее морщинистое лицо расплывается в улыбке.

— Погоди, это был смех?

Я поражен, потому что за десять с лишним лет знакомства с ней ни разу не слышал, чтобы она издавала такие звуки. Магда что-то бросает в ответ Грейс, та так же быстро парирует, и вот они уже хохочут, как лучшие подруги.

Я понятия не имею, что, черт возьми, происходит. Магда снова проходит мимо меня, задевая плечом. Она подходит к Грейс, берет ее за руку и нежно поглаживает. Затем переворачивает руку и осматривает ладонь. Через мгновение она произносит на безупречном английском: — Не ездите ночью по прибрежному шоссе.

Затем разворачивается и выходит из гаража.

— Ты что, издеваешься? — кричу я ей вслед. — Ты говоришь ПО-АНГЛИЙСКИ? Все эти годы ты говорила со мной только по-испански, при этом заешь АНГЛИЙСКИЙ?

Из дома доносится тихое хихиканье.

— Какая милая женщина, — тепло произносит Грейс. — Вот только последняя фраза прозвучала немного загадочно, тебе не кажется?

Я оборачиваюсь и смотрю на нее.

— Мы что, выкурили косячок, о котором я забыл, или что-то в этом роде?

Грейс улыбается ангельской улыбкой.

— Нет, серьезно. Я, наверное, под кайфом. Магда говорит по-английски!

— Она что, утверждала, что не говорит?

— Нет, но я не мог ее спросить – я не говорю по-испански!

— С какой стати ты нанял домработницу, которая говорит только по-испански, если сам не знаешь этого языка?

— Она была домработницей в моей семье, когда я был маленьким. Магда переехала со мной в Калифорнию, когда я после школы решил заняться музыкой.

Грейс удивленно поднимает брови.

— Мама и папа не доверяли своему сыночку и не позволяли ему жить самостоятельно?

— Это долгая история. Неважно. — Я снова поворачиваюсь к коробке с гидрокостюмами.

— Подожди, — резко говорит Грейс.

Пораженный ее тоном, я оглядываюсь через плечо.

— Что?

Выражение ее лица серьезное. Даже напряженное. Я удивленно оборачиваюсь.

— Что случилось?

Медленно, не сводя с меня глаз, она говорит: — Я хочу тебя кое о чем спросить, и я хочу, чтобы ты сказал мне всю правду. Все зависит от того, насколько ты будешь честен.

Звучит не очень. Я уже боюсь.

— Э-э… все в порядке?

Грейс сверлит меня своим стальным взглядом.

— У тебя есть какой-то страшный секрет?

Моя кровь стынет в жилах.

— Секрет?

Грейс делает угрожающий шаг в мою сторону.

— Да. Секрет. Например, что человек, которого все считают твоей девушкой, на самом деле твоя сестра, или что у тебя опухоль мозга и жить тебе осталось недолго?

Она имеет в виду Нико и Эй Джея соответственно, а также то, что они скрывали от Кэт и Хлои. У меня есть всего несколько секунд, чтобы решить, что ответить, но я уже знаю, никакая сила в мире не заставит меня причинить вред этой женщине, так что на самом деле мне и не нужно ничего решать.

— А. Такой секрет. Нет.

Грейс прищуривается, глядя на меня. Еще секунду назад ее глаза были светло-серыми, мягкими, как кашемировый свитер, но теперь в них бушует гроза.

— Значит, у тебя нет секретов?

Сохраняй спокойствие, Броуди. Не моргай. Не отводи взгляд. То, что случилось с тобой, не имеет никакого отношения к тому, что случилось с ней. Ты уже понял, что в признании нет необходимости.

Я развожу руками.

— Ну, наверное, с технической точки зрения, то, сколько раз в день я мастурбирую, думая о тебе, – это секрет.

Глаза Грейс сужаются до щелочек. Надвигается буря. Она спрашивает: — Твои родители состоят в кровном родстве?

Я удивленно моргаю.

— Что?

— Ты на самом деле женщина?

Это заставляет меня громко рассмеяться.

— Хотел бы я, чтобы так было! Я бы весь день себя ласкал! Кстати, тебе повезло, что я уверен в своей мужественности, потому что этот вопрос мог бы доконать обычного парня.

— Я серьезно, Броуди. Ты банкрот?

— Нет.

— У тебя двенадцать внебрачных детей?

— Двенадцать? Ну спасибо! Какая уверенность в моей плодовитости! Нет. И, прежде чем ты спросишь, у меня нет ни одного.

— Ты зависим от порно?

— Зависимость – понятие растяжимое.

Грейс сверлит меня взглядом, а я снова смеюсь и качаю головой.

— И это тоже нет, Лиса.

— От наркотиков?

— Нет.

— Ты шопоголик?

— Нет.

— Обжора? Алкоголик? Любитель секса с анонимами, с которыми ты познакомился в приложении для знакомств?

— Нет, нет и нет. Кстати, это уже начинает меня угнетать.

Она скрещивает руки на груди и постукивает носком ноги по полу.

— Я пытаюсь раскрыть твою ужасную, темную, скрытую сторону! Помоги мне!

Моя темная, скрытая сторона похлопывает меня по плечу, но я отталкиваю ее руку и натягиваю фальшивую улыбку.

— Я нормальный, — настаиваю я, обнимая Грейс. — Ну, насколько нормальным может быть мужчина, играющий на гитаре в одной из самых известных рок-групп на планете.

Она бросает на меня по-настоящему злобный косой взгляд.

— Ты выглядишь не совсем нормальным.

— Хочешь сказать, я не в норме?

— Ты «вне нормы», — сухо замечает она, — как тот мозг.

— Боже мой, ты только что сделала отсылку к фильму «Юный Франкенштейн»?!11

— Может быть. А что?

— Что? Да просто это мой самый любимый фильм, вот и все!

— Правда? — спрашивает Грейс, часто моргая. — Это и мой самый любимый фильм! Я считаю Мела Брукса…

— Гением! — заканчиваю я за нее. — Я тоже!

После того как мы некоторое время молча смотрим друг на друга, завороженные и с перехваченным дыханием, Грейс смеется.