Чтение онлайн

Каждая трещинка на дорожке под ногами кажется продуманной. Каждая капля воды, стекающая с моих волос, – крошечное, идеальное напоминание об одном из самых чудесных утр в моей жизни.

Во мне пробуждается что-то мощное и таинственное. Происходит какой-то сдвиг, и все из-за мужчины, который в задумчивости идет рядом со мной.

Я не хочу слишком углубляться в размышления о том, что происходит. Пока достаточно просто чувствовать.

И, боже, я чувствую.

Я чувствую все: от благоговения до ужаса и восторга, а еще какое-то странное напряжение, как будто моя кожа стала слишком тесной. Как будто в любой момент я могу расколоть оболочку своего тела, сбросить ее, как кокон, и взлететь в буйном вихре красок. Интересно, ощущает ли Броуди то же самое. Эту… перемену. Это напряжение. Все мои чувства трепещут в предвкушении того, что произойдет, когда мы вернемся домой.

Не помогает и то, что я голая под гидрокостюмом, и я знаю, что он тоже без одежды.

— Мы можем ополоснуться вон там, смыть песок с ног, прежде чем заходить в дом.

Броуди указывает на душ на улице рядом с домом. Он открыт с трех сторон, под ногами – гладкая каменная площадка, а над ней – съемная душевая лейка. Броуди прислоняет свою доску к стене дома. Затем берет мою доску и делает то же самое, приставляя их друг к другу так близко, что они соприкасаются. Я понимаю, что веду себя глупо, но мне кажется, что это символично.

Все это не просто так.

— Они целуются, — шутит Броуди, заметив, куда я смотрю.

— Наверное, неудобно целоваться без губ, — шучу я в ответ, надеясь, что он припишет румянец на моих щеках тому, что мы долго были на солнце.

Он улыбается мне.

— Есть много разных способов целоваться.

У меня внутри все переворачивается. Жду не дождусь, когда он покажет мне, что это значит.

Броуди включает для меня душ. Сначала я споласкиваю ноги, потом смываю соленую воду с волос и лица. Я чувствую на себе его взгляд, теплый, как солнечный свет.

Когда я заканчиваю, он тоже быстро споласкивается и трясет головой под струями воды, как собака. Затем закрывает кран, тянется назад, нащупывает длинный шнурок на молнии сзади на гидрокостюме, дергает его и стягивает гидрокостюм с рук и груди. Он оставляет его висеть на талии, обнажая верхнюю часть тела.

Меня накрывает волна сильного жара.

Однажды я прочитала статью о самовозгорании человека. Это крайне редкое явление, но есть задокументированные случаи, когда люди загорались без видимой причины. Судя по всему, огонь вспыхивает внутри тела из-за какого-то странного сочетания факторов, и человек сгорает за считаные минуты. Этой теме даже посвящена отдельная страница в Википедии.

Фотография дымящейся кучки пепла, которая когда-то была мной, скоро появится на этой странице в Википедии.

Одним словом, тело Броуди потрясающее.

Он не крупный, но у него прекрасно развитая мускулатура, как у бегуна на длинные дистанции: рельефные мышцы и захватывающие дух изгибы, невероятно поэтичная симметрия форм. Мышцы на его бицепсах напрягаются, когда он поднимает руки, чтобы провести ими по влажным волосам. Вода блестящими струйками стекает по его груди и рельефному прессу, образующему V-образную выемку, ведущую к бедрам.

У него широкие плечи, тонкая талия, а кожа красивого золотистого оттенка, словно отполированная солнцем. Татуировка, покрывающая всю его грудь, представляет собой пару широко расправленных ангельских крыльев, а чуть ниже ключицы черными чернилами написано что-то на языке, похожем на иероглифы, написанные курсивом.

Я понятия не имею, сколько я так стою, тупо уставившись на его тело, но в какой-то момент до меня доходит, что Броуди зовет меня по имени.

— Что? Нет. То есть да. Я слушаю.

Его глаза весело поблескивают.

— Как дела, Лиса?

— Э-э… хорошо. Отлично. Все в порядке. — Я откидываю мокрые волосы с лица и пытаюсь придать себе невозмутимый вид, как будто он только что не застал меня за тем, как я пожирала его глазами, а по подбородку стекала слюна.

— Ты уверена? Ты как будто немного… раскраснелась.

Броуди ухмыляется. Я никогда не видела, чтобы мужская улыбка была такой самодовольной.

Поменялись ролями, Конг.

— По правде говоря, мистер Скотт, я просто любовалась вашей грудью.

Его брови взлетают вверх. Он смотрит на себя, а потом снова на меня.

— Моей… грудью.

— Да. Она весьма впечатляет.

Броуди медленно качает головой, все еще ухмыляясь.

— Просто из любопытства: скольким мужчинам ты за свою жизнь растоптала их хрупкое мужское самолюбие? Потому что, честно говоря, Лиса, ты хуже всех умеешь делать комплименты. Ты прямо королева антикомплиментов.

Чувствуя себя дерзкой и смелой после того, как чудом избежала самовозгорания, я спрашиваю: — Значит, ты не хочешь, чтобы я потрогала твою грудь?

Он пристально смотрит на меня.

— А ты хочешь потрогать?

Думаю, Броуди хотел, чтобы его голос звучал непринужденно, но в нем проскальзывает едва уловимая нотка, грубоватое рычание, скрывающее беззаботность. Это меня заводит.

— Да, мне бы очень хотелось ее потрогать.

Я делаю шаг ближе. Он не двигается, но пульс у него на шее учащается. Я делаю еще шаг, потом еще, и вот мы стоим всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Броуди замирает и смотрит на меня сверху вниз. Его зеленые глаза полуприкрыты. На подбородке блестит капля воды. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не привстать на цыпочки и не слизать ее.

— Ну давай, — грубо говорит он. — Прикоснись к моей груди.

Пульс на его шее учащается.

Я протягиваю руку и касаюсь его предплечья. Мышцы на его бицепсе напрягаются. Я провожу пальцем вверх, к плечу. Его ноздри раздуваются. Я веду пальцем по изящной линии ключицы вниз, к впадинке на шее, где на мгновение останавливаюсь на этой бешено пульсирующей вене.

Броуди неподвижен. Его взгляд такой страстный. Мне кажется, что мы на грани ядерного взрыва.

Я кладу руку ему на грудь. И чувствую жар его тела, стук его сердца и то, как между нами проскакивают электрические разряды.

— Ты дрожишь, — с надрывом в голосе говорит он.

— Ты тоже.

— Я просто замерз от воды. И от ветра.

Я опускаю руку ниже, пока не чувствую под большим пальцем маленький заостренный бугорок.

— Поэтому у тебя такие твердые соски?

Он сглатывает.

— Да.

Пока Броуди пытается сохранять спокойствие, я медленно обвожу его влажный твердый сосок большим пальцем и шепчу: — Вам, наверное, очень холодно, мистер Скотт.

— Не везде.

Его голос звучит хрипло и возбужденно, и мне это нравится.