Чтение онлайн

— Говори, Лиса, или я буду щекотать тебя вечно.

— Я тебя убью! — Пальцы снова тычутся мне в бок. — Ладно, сдаюсь! Никакого секса целый месяц!

Броуди смотрит на меня сверху вниз, его волосы падают ему на глаза, и он улыбается.

— Договорились. Отсчет пошел. Месяц без секса.

Я, затаив дыхание, спрашиваю: — Но мы же можем заниматься прелюдией, да?

Он поджимает губы, словно размышляя, и я стону.

— Броуди!

Он ухмыляется.

— Шучу. Да, мы еще можем заниматься прелюдией. Я не мазохист.

— Нет, ты не мазохист, ты настоящий садист!

— Кстати об этом…

Он крепко обхватывает мое запястье и прижимает его к кровати. Наклонившись, он шепчет мне на ухо: — Тебе нравится, когда тебя связывают, да?

В его голосе звучит мрачный, доминирующий тон, от которого у меня учащается пульс.

— Ты хочешь полной честности?

— Да, — поступает мгновенный ответ Броуди.

— Типа радикальной честности?

— Да. Именно этого я от тебя и хочу с этого момента: радикальной честности. Поехали.

— Я всегда была тем, кто сдерживал.

Броуди поднимает голову и смотрит на меня, сдвинув брови.

— Ты хочешь сказать, что тебе нравится быть сверху или что-то в этом роде?

— Нет, Броуди. Мне нравится быть главной.

На его лице появляется понимание. Он медленно и чувственно улыбается.

— Так ты не просто похотливая маленькая шлюшка, ты еще и госпожа.

— Не то чтобы я наряжалась в латексные корсеты и хлестала всех. Мне просто нравится быть главной, в сексе и не только. — Я колеблюсь всего секунду, прежде чем решить, что наша новая политика радикальной честности должна соблюдаться. — То есть я так делала. До сих пор. До тебя. Но теперь я думаю, что не контролировать ситуацию может быть даже интереснее… потому что, кажется, я могу положиться на тебя и на то, что ты поймаешь меня, если я упаду.

Броуди молча разглядывает меня, его взгляд горяч и напряжен. Затем он тихо произносит: — Ты даже не представляешь, как мне от этого хорошо.

У меня бешено колотится сердце.

— Ты даже не представляешь, как хорошо мне с тобой. Но если я ошибусь и ты меня не поймаешь, я натравлю на тебя Маркуса.

Броуди делает вид, что его пронзила стрела, и падает на спину, хватаясь за грудь. Я прыгаю на него и осыпаю поцелуями его лицо, пока он изображает умирающего.

— Ты ужасный актер, — говорю я ему. — Хорошо, что ты занялся музыкой.

Он снова наваливается на меня и начинает щекотать. К счастью, это продолжается недолго, потому что нас прерывает звук старого доброго автомобильного клаксона.

— Это у тебя? — спрашиваю я.

— Ага. Входящее сообщение. — Из заднего кармана Броуди достает сотовый телефон. Он смотрит на экран, потом на меня. — Кавалерия здесь. Это Нико и Кэт.

Я вздыхаю.

— Итак, первое собрание Общества взаимного восхищения подошло к концу. Жаль.

Броуди скатывается с меня, вскакивает с кровати, берет меня за руки и поднимает. Он сжимает мои руки и ухмыляется.

— Да, но в течение следующего месяца мы будем встречаться каждый день, так что не переживай, Лиса. — Я иду за ним и позволяю ему вывести меня из комнаты за руку. — А потом у нас будут ежедневные собрания Общества горизонтального мамбо.

Я чувствую, как его хриплый смех отзывается во мне до самых кончиков пальцев на ногах.

— Каждый день? Если я тебя хоть немного знаю, то это будет происходить каждый час. — Я широко и радостно улыбаюсь.

— Точно. В этом месяце тебе лучше отдохнуть, потому что в конце следующего ты будешь обветренной, обезвоженной и совершенно измотанной.

Он смотрит на меня через плечо и смеется.

— Жду не дождусь.

— Нас двое таких, — сухо отвечаю я.

Грейс

Первое, что делает Кэт, увидев меня, – обнимает меня и заливается слезами, истерически всхлипывая.

Нико, Барни и Броуди стоят в холле и смотрят на нас. Не прошло и трех секунд с тех пор, как мы впустили их в дом, а у меня тут королева драмы 2016 года рыдает прямо на моей футболке с Нилом Даймондом.

Я еще не сказала Броуди, что забираю ее себе, но в этой дурацкой старой футболке я провела одни из самых счастливых часов в своей жизни, и я ни за что с ней не расстанусь.

Поверх плеча Кэт я смотрю на Нико, приподняв брови. Он пожимает плечами.

— Она беспокоится о тебе, — говорит Барни, — мы все беспокоимся. У тебя все в порядке, Ангелочек?

Броуди, стоящий рядом с ним, напрягся.

Барни на двадцать килограммов тяжелее Броуди, он обучен боевым искусствам, до того, как стать телохранителем, служил в армии и вооружен пистолетом, но я не сомневаюсь, что Броуди сразится с Барни не на жизнь, а на смерть, если тот еще хоть раз посмотрит на меня косо.

Ради радикальной честности скажу, что мы поговорим об этом позже. Ревность для меня – непреодолимое препятствие.

— Я в порядке, Барни, спасибо. — Я улыбаюсь Броуди. — Обо мне очень хорошо заботятся.

Кэт перестает плакать, как будто кто-то перекрыл кран. Она отстраняется и смотрит на меня, потом на Броуди, который уже не злится, а ухмыляется, а потом снова на меня.

— Ты правда в порядке?

Я киваю.

Она вытирает лицо пальцами.

— Ты уверена?

Я сжимаю ее руку.

— Честно говоря, Кэт, мне очень повезло, что меня не было дома. Все, что взорвалось, – это просто вещи. Их можно заменить.

Она стонет.

— Но твоя красивая одежда… все твои украшения!

Сердце пронзает острая боль. Мне не особо нужна одежда, а страховку за украшения выплатят, но есть несколько вещей, которые уже не вернуть.

Как обручальное кольцо, которое мой дедушка подарил моей бабушке.

Как маленький золотой медальон, который моя мама носила на шее и в котором была моя детская фотография.

Как обручальные кольца моих родителей, которые мне вернули в маленьком пластиковом пакете из морга.

Моя улыбка меркнет, а в животе становится тяжело.

— Что ж, что не убивает…

— То делает нас сильнее. — Броуди подходит ко мне. Он обнимает меня за плечи, прижимает к себе и целует в висок. Он смотрит мне в глаза. — А ты крепкий орешек, Лиса, — бормочет он, глядя на меня так, словно в комнате больше никого нет. — Ты справишься. — Его губы изгибаются в улыбке. — К тому же сейчас тебе нужно сосредоточиться на наших восьмерых детях, так что нет времени хандрить.