Чтение онлайн

Эта мысль улетучивается, когда Броуди обдает дыханием мою обнаженную плоть.

Я сдерживаюсь, прежде чем стон срывается с моих губ, и лежу, сжав руки в кулаки, натянув футболку на голову, и каждый нерв в моем теле поет.

— Посмотри на эту прекрасную киску. Посмотри на себя. Блядь.

Он произносит эти слова шепотом, почтительно, как молитву.

С бесконечной нежностью, почти целомудренно, сомкнув губы, словно целуя чью-то щеку, Броуди целует меня между ног.

Я вот-вот вспыхну. Вот-вот превращусь в один из тех странных случаев самовозгорания и взорвусь гигантским огненным шаром от прикосновения его губ к моей коже.

Вдыхая аромат, он прижимается щекой к складке между моим бедром и киской. И тихо стонет. Этот звук такой чувственный, такой чисто сексуальный и мужественный, что мой клитор пульсирует в ответ.

Его язык – о боже, его язык. Горячий и мягкий. Ищущий. Вот он.

По моей спине пробегает дрожь. Я бы не смогла ее сдержать, даже если бы захотела.

— Тише, милая, — шепчет Броуди. — Ты так хорошо справляешься.

Я сдерживаю всхлип.

Он обхватывает мою задницу и сжимает. Затем полностью стягивает с меня штаны, впиваясь пальцами в кожу, словно ему нравится это ощущение, словно он хочет оставить на мне синяки, оставить свой след.

Он кусает меня за бедро, потом еще раз чуть выше, и меня начинает трясти. Не просто пробирает дрожь. А именно трясти.

— О, ей это нравится, — выдыхает Броуди. — Ей нравятся мои любовные укусы. А понравится ли ей вот это?

Он проводит зубами по моему клитору, и я почти теряю сознание.

Его стон отдается во мне эхом.

— Твоя киска пульсирует, Грейс. — И уже тише, себе под нос: — Чертовски пульсирует.

С тихим стоном он поднимает меня, обхватив обеими руками за ягодицы, и глубоко погружает в меня язык.

Я так сильно кусаю губу, что чувствую вкус крови.

Броуди наслаждается мной, облизывает, посасывает и трахает меня языком. Я отчаянно пытаюсь не двигаться, не издавать ни звука, не делать ничего, что могло бы его остановить, пока не открываю глаза и не вижу, как он просовывает руку в штаны.

Зарывшись лицом между моих бедер и издавая низкие животные стоны, Броуди достает свой прекрасный напряженный член и начинает его поглаживать. Я все перепробовала и все повидала. В моей жизни было столько секса, что я могла бы написать по этой теме пособие для начинающих. Но я никогда не видела ничего настолько сексуального.

Он боготворит меня, лаская ртом, и не может удержаться, чтобы не прикоснуться к себе во время этого.

Его глаза приоткрываются. Наши взгляды встречаются. Время ускользает, за ним следует разум, и вот уже только мое сердцебиение, грохочущее в ушах, запах лимонной полироли для мебели и секса в носу и горячая волна удовольствия, накрывающая меня, поднимающаяся все выше и выше, обжигающая мою кожу, разрастается внутри меня, пока я не начинаю думать, что вот-вот разлечусь на миллион крошечных осколков и исчезну.

Моя спина выгибается над кроватью.

— Подожди! — хрипло командует Броуди, тяжело дыша. — Вместе со мной.

Из меня вырывается звук – прерывистый и невнятный.

— Со мной, Грейс, но не раньше, — рычит он, его член упирается в кулак.

Он видит «да» в моих глазах и снова опускает голову. Он вбирает мой клитор в рот и одновременно гладит свой член от основания вверх, сжимает головку, проводит большим пальцем по щели, чтобы размазать капельку смазки, а затем снова спускается к основанию. Все это время он смотрит на меня, его темно-зеленые глаза горят собственническим огнем.

Ритм его движений ускоряется. Броуди начинает двигать бедрами в такт движениям кулака, его задница напрягается, на руке вздуваются вены. Он закрывает глаза. Щетина на его подбородке царапает мою кожу, распаляя и без того невероятно чувствительную киску. Я резко вдыхаю через нос и прикусываю язык, чтобы не закричать.

Затем Броуди вздрагивает и дергается, издавая низкий гортанный стон, который я сразу узнаю.

Он кончает.

Я закрываю глаза, шире раздвигаю ноги и отпускаю себя.

Мой крик долгий, громкий и прерывистый. Я кончаю, кончаю, кончаю, содрогаясь у его рта, мои бедра трясутся, шея выгнута, ногти впиваются в ладони, мир под веками окрашивается в красный цвет и кружится.

— Броуди! Боже, Броуди!

Прижавшись ко мне, он кладет руку на центр моей груди и продолжает ласкать меня, пока меня сотрясает оргазм, продолжает лизать меня, даже когда сам содрогается от оргазма, заглушая стоны удовольствия внутри меня.

Лучшее, лучшее, лучшее, лучшее, лучшее, лучшее, лучшее, что было со мной.

Одна волна за другой, одна за другой, такие сильные толчки, что я ничего не могу с собой поделать, только принимаю их. Каждая мышца моего влагалища напрягается и расслабляется, снова и снова. Мой клитор – центр галактики. Сверхновая, взрывающаяся в космосе. Все мое тело пылает. Соски покалывает, как и каждый сантиметр моей кожи. От всего этого у меня перехватывает дыхание.

Наконец я превращаюсь в тряпку. В дрожащую, вспотевшую тряпку, которая не понимает, смеется она или плачет.

Я открываю глаза. Броуди смотрит на меня с полуприкрытыми веками, его рот все еще на моем теле. Его рука и член блестят от спермы. Как и его дорогое шелковое покрывало, а также значительная часть моего живота и верхней части бедер.

Этот мужчина – ходячий пожарный шланг!

Я заливаюсь смехом.

Броуди хрипло произносит: — Это не совсем та реакция, которую я ожидал.

Я смеюсь еще громче. Между приступами смеха я успеваю сказать: — Ты… ты меня всю «заглазировал». И свою руку. И кровать! Ха-ха-ха!

— Прости, комик, но это ты меня «заглазировала».

Он поднимает голову и улыбается мне. Его щеки и подбородок мокрые.

— Боже мой, — стону я, — это самый несексуальный разговор после секса, который у меня когда-либо был!

Броуди поворачивает голову и кусает меня за бедро. Затем смотрит на меня и ухмыляется.

— Но это лучшее, что с тобой случалось, верно? Потому что это я, так что… очевидно.

Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, но у меня ничего не выходит.

Это чувство эйфории мне незнакомо. Обычно после секса я скорее несусь к входной двери, но сейчас я словно парю где-то высоко в облаках.

— Не хочу тебя поправлять или что-то в этом роде, потому что невежливо поправлять даму сразу после такого умопомрачительного оргазма, но это был не секс.