Чтение онлайн

IT-Олимп. Данте. Это его детище, целиком и полностью, от ушей и до хвоста. Почему так происходит? Почему, черт подери, сначала оказывается, что мой отец мог быть замешан в финансовых махинациях Завольского старшего, а теперь вылезла связь между Шутовым и Угоричем? Он же знал, кто это! Данте точно знал, я рассказала ему все!

Почти все.

То, что могла рассказать, потому что остальное боюсь пересказывать даже сама себе, шепотом, в наглухо запертой комнате.

— Сделала, — уверенно кивает Оксана, — и отдала их тебе. Мои надежно спрятаны. И еще один экземпляр хранится у Игоря. На всякий случай.

А вот это хорошо. Значит, она подумала наперед и немного подстраховалась. Само собой, ни на одной бумажке нет «мокрой» печати, но если слить их в соответствующие органы, этого будет достаточно, чтобы там взяли след.

— Хорошо, — я резко встаю, чувствуя себя так, словно в мое тело впрыснули дозу адреналина.

А вдобавок к этому возникает непонятное и совершенно ничем не подкрепленное беспокойство. Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что за нами никто не следит, но дело не в этом. Тут что-то другое.

Данте. IT-Олимп.

— И все?! — Оксана вскакивает следом, но мой строгий взгляд ее останавливает. — Даже ничего не скажешь? Что мне… Что я должна теперь делать? Какой план?

— Сначала я хочу изучить все это добро — вот такой план.

— Сколько времени это займет?

— Столько, сколько потребуется, чтобы я имела представление с масштабами работы и могла примерно представить, можно ли это использовать против Угорича, и если можно — как лучше это сделать.

— Но я должна хотя бы…! — снова повышает голос Оксана, но мой недовольный взгляд и поджатые губы буквально заставляют ее замереть на месте.

— Ты уже влипла. День или два, и даже неделя уже ничего не решают. — Я, как могу, подавляю внезапный мелкий тремор рук, но все равно хватаюсь ими за ремень наброшенной на плечо сумки. — Хочешь хороший совет? Не жди. Собирай вещи и убегай так далеко, как только можешь. Обрубай все связи и контакты — это задержит Угорича на какое-то время.

— Я не могу бросить детей! Они сейчас в гостят у друга Константина за городом. Приедут и воскресенье и…

— Сейчас! — шиплю ей в лицо, раздражаясь все больше и больше, и совсем не из-за тупости Оксаны. — Ты должна убегать сейчас, потому что вечером или завтра утром может быть уже поздно. И когда сменишь номера — не забудь дать мне знать, как с тобой связаться.

Из кафе я буквально выскакиваю, напуганная не вскрывшейся правдой, а тревогой, которая за ней последовала.

Тревогой, паникой и тупой ноющей болью в затылке, природу которых я просто не могу объяснить.

Глава тридцать третья: Лори

Настоящее

В свою квартиру я приезжаю окончательно раздерганная и, переступив порог, первым делом бросаюсь в туалет, чтобы выблевать из себя все это. Но пока сижу в обнимку с унитазом, тело раз за разом, как молния, прожигают спазмы и судороги, которые я никак не могу контролировать. И чем сильнее пытаюсь, чем больше усилий прилагаю — тем яростнее сопротивляется это тело. Оно вообще как будто больше мне не принадлежит.

«Не пытайся сопротивляться течению, — всплывает в голове чей-то незнакомый голос, возможно, однажды услышанный в телевизоре, — расслабься и позволь ему отнести твое тело туда, где ты сможешь выбраться на мель или хотя бы за что-то зацепиться».

Точно, нужно просто позволить этому страху сожрать меня полностью, а когда он насытится — все пройдет. Дурацкая теория, но как только я облокачиваюсь на стенку и расслабляю все мышцы, судороги ненадолго становятся такими сильными, что мои пятки в кедах от «Конверса» колотятся в пол с частотой высоковольтной дуги, а потом наступает долгожданное расслабление. Настолько резкое, что первое время я даже пошевелиться боюсь, чтобы не спровоцировать еще один приступ.

Данте. IT-Олимп.

Я не понимаю, почему это крутится у меня в голове как заевшая пластинка. Два простых слова, каждое из которых предельно ясно и не может иметь разночтений, но именно в их словосочетании как будто скрыт триггер, который заставляет мое тело трястись от боли.

— Хватит, возьми себя в руки, — тяжело дышу сквозь зубы, — успокойся. Это просто… непонятная хрень.

Не знаю, какая магия скрыта в этих словах, но они работают и я постепенно прихожу в себя. Поднимаюсь, держась за край раковины и смотрю на свое отражение в зеркале. Видок, конечно — краше в гроб кладут: лицо серое, под глазами синяки, и губы совершенно белого цвета, как у настоящей покойницы. Это все из-за огромного слоя штукатурки, которой я пыталась замаскировать синяки. Когда смываю ее, кожа перестает быть цвета свежего зомби, но зато теперь на ней буйным цветом распустились синяки.

Ладно, по фигу.

А вот что действительно хреново — так это вид моей квартиры, который обрушивается на меня всей своей разрушительностью.

Бугаи Завольского знатно постарались — перевернули вверх ногами буквально все. Причем даже стулья и полки, которые явно не могли быть никакими «замаскированными тайниками». Наверняка просто выполняли команду своего хозяина — устроить погром на случай, если вдруг что-то пойдет не по плану и придется свернуть мои побои на какое-нибудь ограбление. Ну, по крайней мере, эта версия первой приходит мне в голову, когда я думаю, что делала бы на его месте, чтобы отвести от себя подозрение.

И снова чувствую вкус гнили во рту.

Дожила. Теперь даже думать пытаюсь, как эта тварь, влезаю в его шкуру, примеряю на себя его долбаное мировоззрение.

Но во всем этом хорошо одно — кажется, его дуболомы не сильно пытались что-то найти, потому что мой главный тайник — маленький сейф за фальш-панелью на кухне, вообще не тронут. Панель на месте, а значит, они его даже не нашли. Первым дело достаю свой резервный телефон и немного наличных из заначки. Но на дне лежит еще что-то — темный кожаный конверт, похожий на чехол для ноутбука. Странно, вообще не помню, что это может быть. Протягиваю руку и еще какое-то время колеблюсь, опасаясь даже притрагиваться, но потом беру, сую руку и достаю содержимое.

Пачка документов. Еще одна. Просто отлично. Я и с предыдущей-то пока без понятия, что делать, а тут новый козел в огороде. Хочу пролистать их, но спотыкаюсь, когда мне на колени вываливается ID-карта. Новенькая, без единой потертости или царапины. Всматриваюсь в маленькое фото на лицевой стороне, рядом с именем и фамилией.

— Рина Шутова, — читаю вслух, с трудом, но все-таки узнавая в длинноволосой брюнетке на фото.

У нее круглые очки а ля Гарри Поттер, колечко в нижней губе и взгляд законченной стервы.

Рина.

— Ри-на, — произношу по слогам.

Я была уверена, что мы с Данте придумали Рину чтобы через нее подобраться к Наратову, но в личности «Рины» не было ничего условно настоящего, кроме моих личных фото, которые я, нарочно «обезличенно», скидывала Сергею, чтобы раскрутить его на ответные нюдсы. Этот паспорт на сто процентов настоящий, хоть и подтверждает выдуманную личность.

Включаю телефон, с облегчением понимая, что в нем минимум половина заряда и мне не придется колесить по городу в поисках подходящей зарядки. Захожу в мессенджер, но он еще несколько минут «висит», сначала обновляя само приложение, а потом — его данные.