Чтение онлайн

Даже если это звучит как полная лажа — Андрюшеньке придется ее схавать.

— У тебя полчаса на сборы, — говорит он, зачем-то вдобавок тыкая в экран часов.

— Сборы куда? — без интереса переспрашиваю я, разминая лодыжки, ставшие в буквальном смысле здоровенными, как у слона.

Оказывается, сегодня проходит награждение за какие-то там выдающиеся финансовые заслуги. Судя по корявым объяснениям моего муженька — он сам не очень в курсе. Не трудно догадаться, что пока меня не было, Завольский позвонил сынку и отдал команду, что тот в обязательном порядке должен присутствовать на тусовке толстосумов. Такие вещи обычно делаются чтобы в определенных кругах уже знали наследника в лицо и были в курсе, с кем придется иметь дело. Старый боров до сих пор не теряет надежду пропихнуть свою отрыжку туда, куда она на генетическом уровне впихнуться не может.

— Ну езжай, я тут при чем?

— Мы должны быть вдвоем! — возмущается Андрюша. — Мне будут вручать награду и я не хочу произносить свою речь, обращаясь к пустому стулу.

Андрей и целая награда за выдающиеся финансовые заслуги — звучит как анекдот. Но эта деталь только еще сильнее укрепляет меня в мысли, что жирный боров всерьез взялся продвигать сыночка в определенных кругах, а с его деньгами и возможностями ничего не стоит купить единственному чаду десяток любых медалей и статуэток, благо, организаторы подобных сборищ всегда держать парочку «продажных» номинаций.

— Поздравляю с достижением. Ты долго к этому шел. Но я-то тут причем? Я вроде ни на какие награды не заработала.

— Лера, блять, ты совсем не понимаешь, почему на такие мероприятия ходят с женой?!

Я хочу сказать, что у меня с соображаловкой как раз все в порядке в отличие от его чуйки на элементарную иронию, но раздумываю. Смысл над ним измываться, если в итоге мой благоверный, чего доброго, снова побежит жаловаться папочке. А снова вступать в открытую конфронтацию с Завольским, пока я не решила все остальные проблемы, я не горю желанием. И, надо быть честной с собой, это может вылиться в новую порцию ограничений. Спасибо хотя бы за то, что сейчас меня не держат привязанной к кровати в каком-нибудь дурдоме.

— Слушай, — я выставляю вперед ноги, чтобы Андрей увидел в каком они состоянии, — я очень устала. У меня был напряженный день. Не уверена, что… В общем, что этот вид моей кислой физиономии добавит лоску твоей радости.

— Ты пойдешь, — переходит на рык Андрей, хотя в его исполнении это звучит весьма комично, — потому что так хочет отец. Если тебя не будет, у него могут возникнуть вопросы, и тогда мне придется рассказать ему, что ты уезжала из дома на полдня и не брала трубку.

А вот это что-то новенькое. Мой малохольный муж возомнил отрастил смелость и начал упражняться в шантаже и угрозах? Это даже еще смешнее, чем награда за финансовые заслуги, но я не даю воли своим эмоциям. Даже крыса может броситься на кота, если ее загнали в угол.

Единственный тревожный звоночек — это то, что Андрей все-таки нащупал мое слабое место, точку моего личного страха. По хорошему мне бы нужно послать его на хер, чтобы он не думал, будто такое со мной прокатит, но лучше не сегодня. Не тот повод, чтобы так рисковать. От меня ничего не отвалится пару часов поулыбаться на публику.

— Я была на педикюре, — вру и не краснею, потому что была у мастера дней пять назад, за день до того, как дуболомы Завольского меня избили. Мои ногти в порядке, а Андрей — на это я даже готова поспорить — понятия не имеет, какой цвет лака был у меня утром, когда я уходила из дома. Просто потому, что он вообще на меня не смотрит. — Потом мне сделали парафиновое обертывание для стоп. У меня, как ты сам видишь, страшно отекают ноги, я думала. Это немного поможет, но видимо, пока придется с этим смириться. Но ты, конечно, можешь прямо сейчас наябедничать отцу. Знаешь, что случиться, когда он примчится сюда вместе со своими шакалами, чтобы устроить мне допрос с пристрастием?

— У тебя больше ничего нет. Новый телефон. Ты ведь… — Андрей сходу соображает, куда я клоню, но его уверенности, как всегда, хватает ровно на несколько секунд.

— Ты правда думаешь, что я не подстраховалась и не сохранила что-то на всякий случай? — Строго говоря, я сохранила абсолютно все, но пусть Андрей помучиться, строя теории, какой именно компромат и в каком количестве я спрятала в рукаве. Но сегодня точно не время снова пытаться прижать его к ногтю. — Я соберусь за полчаса. Но надеюсь, мы уедем сразу же после того, как ты получишь свою драгоценную награду.

Андрей что-то невразумительно шипит мне вслед, пока я иду в ванну.

Принимаю душ, наспех укладываю еще немного влажные волосы, тремя слоями разноцветных тональников маскирую синяки. Приходится даже Смоки на глазах нарисовать, чтобы спрятать последствия всех бессонных ночей. Надеваю простое серое платье в пол, достаточно узкое, чтобы подчеркнуть мои начавшие выпирать ребра. Я потеряла несколько килограмм, до пяти, возможно, и это сразу бросается в глаза.

Кручусь пред зеркалом, разглядывая живот. Я настолько ничего не знаю о беременности и детях, что даже не представляю, какого размера он должен быть на моем сроке. Приходится воспользоваться поисковиком, чтобы убедиться, что визуально я не изменюсь еще минимум несколько месяцев.

«Этого все равно не случится», — одними губами говорю своему отражению в зеркале.

Ребенка не будет.

Ничего не будет.

Я сделаю то, что задумала, доведу месть до конца и потом Валерия Ван дер Виндт просто исчезнет. Теперь, когда я нашла документы на имя Рины, я понимаю, что план изначально был именно таким. Даже если из моей памяти «стерлась» эта его часть.

— Я готова, — говорю Андрею, выходя в гостиную уже «при параде».

Он тоже одет в модный костюм, белоснежную рубашку без галстука и возится с тяжелыми запонками с россыпью бриллиантов на белом золоте — папочкин подарочек по случаю его тридцатилетия. Мысленно кривлюсь, потому что такое пафосное дерьмо в пору старому борову — на его жирных запястьях эти массивные прямоугольники смотрелись бы как горошины, но на тонкокостных ручках его сыночки выглядят просто безобразно. Но зачем мне стараться приводить Андрея в стильный вид? Пусть понюхает самостоятельность.

Помогаю ему справиться с запонками и на вопросительный взгляд в сторону моих обутых в простые дерби ног, еще раз напоминаю об отеках. Этого достаточно, чтобы он оставил при себе замечания о моем несоответствующем его дорогому виду наряде.

Дорога до места проведения мероприятия занимает примерно сорок минут. Все это время Андрей что-то энергично набирает в телефоне, а я смотрю в окно на вечерний, залитый огнями город, тщетно ковыряясь в памяти, чтобы достать оттуда недостающие кусочки пазла. Я была уверена, что «Рина» всегда существовала только в качестве приманки для Наратова, на которую он благополучно клюнул. Но у Рины есть паспорт, с фамилией «Шутова». Потому что по задумке Данте мы должны были стать братом и сестрой? Или…? И какое отношение Угорич имеет к его IT-компании?

— Надеюсь, тебе не надо напоминать… — заводит Андрей, когда мы прибываем на место и он помогает выйти мне из машины.

— Ты собрался учить меня правилу поведения на людях? — перебиваю его с неприкрытой откровенной издевкой.

Он закрывает рот и не произносит ни звука даже когда мы уже заходим внутрь выставочного центра, пафосно украшенного в черный, золото и серебро, как будто дизайнеру дали одно единственное задание: потратить за быстро баснословный бюджет. Народа внутри уже не протолкнуться, и моему носу категорически не нравится обилие разношерстных ароматов, преимущественно вечерних и поэтому адски удушливых. Я стараюсь держаться поближе к Андрею, чтобы меня не снесло потоком напудренных выхолощенных тел, которые так заняты позированием для фотокорреспондентов и селфи, что запросто толкают абсолютно все, что случайно попадет под руку. Андрею тоже пару раз достается, но однажды это оказывается кто-то из его знакомых, и я вынуждена терпеть десять минут моральных «издевательств», которые почему-то называют поздравлениями Андрея с наградой и прибавлением в семействе. Завольский-старший так спешил раструбить об этом, что теперь моя беременность как будто стала Новостью номер один. Странно, что меня до сих пор не поздравляют с этим выдающимся событием незнакомые люди на улице.

Мы садимся за столик почти у самой сцены — явно еще одна попытка Завольского-старшего выпендриться, посадить любимое чадо на видном месте, пока люди, которые действительно что-то понимают в финансах и бизнесе, вынуждены сидеть на галерке еще и за столиками на четверых, пока у них перед глазами торчит ничего из себя не представляющий прыщ. Неудивительно, что я почти сразу чувствую атаку множества раздраженных взглядов в спину. Но в данном случае меня это никак не задевает — я никогда не ассоциировала себя с этой семейкой, даже когда официально стала ее частью, поэтому все дерьмо, которое на них обильно льется, никак меня не задевает.