Чтение онлайн

— Так же, как и вся остальная чушь, которой ты забила себе голову, решив, что речь идет обо мне, — на голубом глазу опять врет Авдеев.

— Боже, меня сейчас стошнит. В жизни не видела большего мудака.

Меня и правда подворачивает, но только процентов на десять из-за вранья Авдеева, потому что остальное — очередной бзик растущего в мене сперматозоида этого ублюдка. И вместо того, чтобы пытаться от него сбежать, разворачиваюсь и на всех парах мчу в женскую уборную, где меня выворачивает в первый встречный унитаз.

Вадим находит меня и здесь. Протягивает смоченное в воде бумажное полотенце, холодное и скользкое, как медуза, но какой бы привлекательной не была идея приложить его в пылающим щекам, я даже пальцем не притрагиваюсь. Два мазка — и последствия моей «счастливой» семейной жизни станут достоянием общественности.

— Авдеев, слушай. — Набираю в легкие побольше воздуха как перед финальным рывком. — Я не собираюсь выяснять с тобой отношения. Между нами ничего не было, нет и не может быть. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Разовый секс — не повод для знакомства. И если ты думаешь, что я…

— Лори, блять! — Он хватает меня за плечи и встряхивает.

Вот теперь я наконец довела его до ручки. Буквально шкурой чувствую, как раскалены его нервы, а пальцы на моих плечах вдавливаются в кожу. Как раз там, где у меня еще не зажила «прекрасная» гематома и я, конечно, вскрикиваю от боли.

Вадим мгновенно разжимает руки, смотрит на меня сначала с непониманием, а потом, нахмурившись, тянет с плеча край платья. Пытаюсь сопротивляться, но он просто придавливает меня к стене всем своим весом, и заканчивает начатое.

— Это что за хуйня? — Еще одна новая интонация в его голосе. Не знаю, что насчет крепости алмаза, но об эту жесткость сталь можно резать как папиросную бумагу. — Лори, отвечай.

— Шел, упал, очнулся, гипс. — А что он ожидал услышать? Трагедию всей моей катящейся коту под хвост жизни?

Авдеев на этом не останавливается. За руку тащит меня до раковины, хотя я, разгадав его намерения, изо всех сил пытаюсь сопротивляться. Тщетно — все равно, что голыми руками останавливать асфальтоукладочный каток. Вадиму достаточно пару раз провести по моему лицу мокрой ладонью, чтобы получить полное представление о масштабах моего «падения».

Его синие глаза медленно и неумолимо темнеют. Становятся настолько черными, что в них не различить зрачок. Несколько секунд он просто на меня смотрит, а потом произносит всего четыре слова:

— Кто это сделал?

— Пошел ты знаешь куда, командир?! — взрываюсь я, потому что на долю секунды, на краткий миг почувствовала острое желание плюнуть на все и сказать: «Да». Хорошо, что с моими мозгами все в порядке. Даже если рядом с Авдеевым они безбожно сбоят. — Разберись сперва со своей жизнью, а я как-то без тебя решу свои проблемы.

— С моей жизнью, Лори, все предельно понятно. Я, на хрен, понятия не имею, что за чушь тебе рассказывает Марина, но никаких отношений между нами нет! Мы общаемся исключительно и только из-за дочери, потому что, уж прости, я не знаю другого способа видеться с собственным ребенком! Это был случайный секс, все! Один ебучий раз!

Грохочет он так, что я слышу жалостливый звон стекла с оконных рамах.

И, честно говоря, даже немного страшно, что эта буря — просто цветочки по сравнению с тем, что будет дальше.

— С кем сейчас спит Марина — я не знаю, но у нее есть любовники, потому что… блять… — Он сует пятерню в свои роскошные густые волосы и на мгновение откидывает их с лица, как будто хочет напомнить о своем безобразном ожоге.

Который на самом деле идет ему так же сильно, как каждая долбаная тренированная мышца, бархатный голос и оргазмический запах.

— Тебе придется поверить мне на слово, — немного успокоившись, предлагает Вадим. — Стася — моя дочь, по крайней мере, у меня есть основания так думать, но если тебя интересует, делал ли я тест на отцовство, то — нет, не делал. Не придумал, как потом жить с мыслью, что я настолько унизил женщину, родившую мне прекрасную дочь.

— Идеальный Мужчина Мечты, — сарказмирую я, потому что это последнее в моем арсенале оружие против его откровенности. — Где вас таких делают? На какой фабрике? Я хочу такого же, но с конвейера и с заводскими установками.

— С кем после этого спит Марина и как проводит время — меня не касается. И к любой ее беременности я не имею никакого отношения.

«Только она, судя по ее разговорам, считает совсем иначе».

— Лера! — врезается в наше уединение раздражающе тонкий голос Андрея. — Валерия, ты где? Снова твой беременный припадок?!

«Сука…, - отчаянно втягиваю в рот обе губы, потому что лицо Вадима в который раз становится озадаченным. — Спасибо, муженек, вот теперь ты заслужил на звание «Главный козел года».

— Беременные? — успевает спросить Вадим, прежде чем я пулей вылетаю из туалета, с силой захлопывая за собой дверь.

Он же не может быть таким же идиотом как Андрей и не понимать, что сейчас от него требуется просто сидеть и не высовываться. Если мой муженек увидит нас вместе, даже его куриных мозгов хватит, чтобы сложить два и два. А то, что он раззвездит об этом папаше в ближайшие сутки, вообще не обсуждается. И тогда вариант заранее приготовить место на кладбище, который я рассматривала скорее в шутку, перестанет быть смешным.

— Мне нельзя даже в туалет сходить в одиночестве? — сразу набрасываюсь на Андрея, по принципу того, что лучшая защита — это нападение. Он всегда пугается, стоит повысить на него голос или заставить оправдываться. Сейчас мне большего и не нужно.

— Ты пропала — я просто беспокоился, — начинает бубнеть Андрей. — Лера, блин, ты себя видела?

Судя по тому, с каким испугом он смотрит на мое лицо, он имеет ввиду синяки. В таком освещении и под таким ракурсом, все это выглядит раз в десять хуже, чем на самом деле, а если добавить сюда мою бледность от испуга, что нас с Авдеевым могут застукать в самый неподходящий момент, выгляжу я наверняка даже хуже, чем по этому поводу кривляется Андрей.

— Прости, нужно было умыться, — говорю примирительным тоном. Теперь, когда я шаг за шагом увожу его в сторону от уборной, можно немного сбросить градус агрессии и выбросить белый флаг. — Андрей, слушай, нельзя, чтобы меня видели в таком виде. Здесь столько фотографов, что я обязательно попаду в объектив. Сегодня твой праздник — не хочу портить завтрашние заголовки экономических вестников фотографиями своего «цветущего вида».

— А это… ну… — Ему даже смелости не хватает назвать синяки — синяками. — Ты не можешь вернуть, как было?