Чтение онлайн

Хозяйка. Братья говорили о ней с улыбкой. Откуда им, мальчишкам, знать на какие коварства способна женщина. Как она может говорить сладкие речи и улыбаться, глядя на твою боль. Как может жестоко терзать твое тело, надеясь увидеть изнанку твоего естества.

А потом я ее увидел. Встревоженный взгляд в обрамлении золота локонов. Хрупкие плечи, за которыми так не хватает надежной опоры. Она сказала, что снова даст мне лекарства. Тогда я решил, что должен стать послушным и полезным рабом. Не поднимать головы. Забыть себя. Исполнить любой каприз, и она позволит остаться с братьями. Потому что не могу потерять и их.

Каждый день тренировки. Мы не игрушки, не вещи. Она сказала – охрана. Смею ли я поверить? Рядом с ней все кажется возможным.

Не поднимай головы. Не желай и не проси. Ты послушный и полезный раб. Знай свое место.

Никей! Я знал, что каждая минута промедления усиливает муки. Я пришел к ней, требовал и кричал. Теперь пусть продает, мучает, все заслужил. Лишь бы братья были целы.

Рассказать? Хорошо. Чувство стыда я давно потерял, а так, продлю свою жизнь хоть на день. Такому как я не помочь.

– Я первый сын предпоследнего короля Регелана. Я не был в замке ни дня. Родился в особняке. Там и вырос. Туда привозили всех проклятых потомков моего рода. Ближе к пятнадцати годам их переправляли на остров. Там обеспечивают едой и всем необходимым. Но там нет женщин чтобы не рождалось больше проклятых.

– К чему такие сложности?
– Хозяйка сидела в кресле перебирая пальцами отрезок магической нити и слушала мою историю.

– Поначалу проклятых просто убивали. Но тогда проклятье переходит на следующего ребенка в семье по старшинству. И нельзя намеренно сделать бесплодными. Внебрачные дети прокляты все, а у супругов первенец.

– Проклятье как-то действует на окружающих?

– Нет. Только на нас.

– Тогда зачем высылать?

– Таков закон.

– Понятно. Продолжай.

– На остров меня не отправили. Так решил отец. Я жил в особняке ни в чем не ограничен кроме возможности покидать его. Много учился. Мне разрешили постигать боевые техники. Потом появились Фар и Никей.

Я замолчал. Стоит ли говорить о других?

– А что за история с игрушками богачей?

– Когда брат стал королем, у меня началась другая жизнь.

– Так речь шла... Но, ты же принц. – Она была искренне возмущена услышанным.

Возможно, меня впервые кто-то внимательно слушал. Без насмешки и стремления унизить. Но, что-то во мне противилось происходящему. Отвергало даже мысль о чужой доброте, которая уколом отзывалась в сердце.

– Именно поэтому нашлось много желающих заплатить за ночь со мной.

Конечно, поначалу я сопротивлялся. Меня били, связывали. Иногда использовали настойки чтобы усилить желание. – Я не мог понять почему так легко рассказываю ей все эти постыдные вещи. Будто стремился упасть еще ниже, увидев, как исказится от отвращения ее лицо.
– Позже на «встречи» начали привозить юношей из бедных семей, которым не повезло родится красивыми.

– Значит Мар, Миер и Отис тоже? – Хозяйка, совладав с собой, все же спросила.

– И они. Отис не так давно пришел.

Да, он гордый и дальновидный. И уже уверен, что хозяйка очень скоро возьмет его к себе и сделает любовником.

– Почему ты не сбежал? Мне приходилось видеть в действии боевую технику стражей и, если ты хоть в половину так хорош, мог бы все это прекратить.

– Вывозя из поместья меня поили зельем, поэтому я был слабее обычного и не мог дать достойный отпор. – Ни к чему ей знать, что у меня были причины остаться.

– Часто вас… вы принимали участие в…

– Других примерно раз в месяц. Меня чаще.

– Почему?

– У меня были свои… особые гости. – Она отвела глаза. Да, хозяйка, я здесь самая грязная игрушка.

– Много?
– Все же не без труда продолжила. Что еще она хочет услышать?
– Двое, хозяйка. Рассказать вам как они мной играли?

Два моих ночных кошмара. Те, кто указал мне мое место. Все остальные аристократы, которые проводили со мной время, просто неумехи. Даже не всегда могли перебороть отвращение чтобы коснутся проклятого отребья, а только смотрели.

– Не нужно. Что было дальше?

А дальше я успел смирится с тем, что не будет другого будущего. И когда надежда угасла, мою клетку разрушили.

– Это было несколько месяцев назад. Нас забрали из дома вместе с охраной и прислугой. Отдали караванщикам. Нас долго везли, продавая по дороге.
– Не будь я все еще под воздействием зелий, может вырвался бы. Но что теперь гадать.
– Потом был город, ошейники и арена.

Она молчала. Я так и не понял, чем мой рассказ мог помочь с проклятьем. Но если это повлияет на судьбу брата я вывернусь наизнанку, чтобы «порадовать» хозяйку.

– А Никей и Фар, с ними тоже… играли?

– Нет! Нет, хозяйка. Они просто жили в особняке. Их не стали отправлять на остров по просьбе родителей.

Братья. Они чисты. Даже «город грязных секретов» не смог замарать их. Как же я рад что научил их драться. Местные хозяева не привыкли чтобы их жертва умела выкручивать руки и ломать носы.

– Так вы не родные?

– Простите, мы не думали вас обманывать. Нам никто не объяснял кем мы друг другу приходимся, а в особняке все братья.

Почему она спрашивает? Как быть? Я говорил им быть незаметней. Говорил изображать раба. Но братья уверены, что хозяйка «не такая». Что не станет вредить без причины.

– Остальных легко отдавали?

– Простите, я не расслышал. – Будь внимательней. Вспомни где ты находишься и с кем.

– Я имею ввиду, другие семьи легко отдавали детей в особняк?

– Я не знаю, хозяйка. Им известно, что иначе нельзя.

– Тут я бы поспорила.

– Простите, я не понимаю.

Хозяйка что-то прошептала, но я при всем усердии не смог бы ее расслышать. Но, она точно была недовольна.

– Ты знаешь… почему брат так поступил с тобой?

– У него были друзья из империи. Они рассказывали какие здесь порядки и как удобно с рабами. Возможно, он тоже так хотел.
– Я пожал плечами. Мой брат делал многое, чего я не понимал. Могу только догадываться.

– Он участвовал в… развлечениях?

– Нет. Только наблюдал, когда не был занят. – Она снова отвернулась. Я украдкой смотрел ка сжимаются кулачки и вздымается грудь моей хрупкой хозяйки. Что же вас так взволновало?

– Хоть в народе и говорили… - еле слышно начала она. А я напрягся, боясь не расслышать очередного вопроса. – Но… он действительно был безумен.