Чтение онлайн

– - Да, мы знаем. Ваша встреча была записана у него в ежедневнике. К сожалению, мой свекор не может прийти.

– - О... понятно. Вы заперли его в шкафу?

Голос моей сводной сестры звучит как пощечина:

– - Дедушка скончался три дня назад. Вот тебе.

Мимо проходит официантка с подносом, полным ватрушек с малиной.

Моя мачеха изображает фальшивую улыбку:

– - Я откровенно поражаюсь, как в прошлый понедельник вы ухитрились не заметить, насколько он болен. Эта беготня туда-сюда под вашу дудку, эта дурацкая конспирация. Вероятно, вы страшно горды собой.

Какая чушь.

– - Я не встречался с ним в прошлый понедельник.

– - Лжец!
– - бросает моя сводная сестра.
– - Лжец! Мама уже сказала -- у нас есть его ежедневник, куда он записывал встречи! Угадай, с кем он собирался встретиться здесь неделю назад!

Мне хочется заклеить ей рот клейкой лентой.

– - Но в понедельник мой дед был еще в больнице. Моя мачеха принимает позу руки-на-столе-голова-на-руках.

– - Ваша ложь ставит нас всех в неловкое положение, господин Миякэ. Нам точно известно, что в прошлый понедельник мой свекор выходил из больницы, чтобы встретиться с вами! Он не спрашивал разрешения у дежурной сестры, потому что не получил бы его. Он был слишком болен.

– - Я не лгу! Мой дед был слишком болен, чтобы прийти, и прислал своего друга.

– - Какого друга?

– - Адмирала Райзо.

Мачеха и сводная сестра переглядываются. Сводная сестра сдавленно смеется, мачеха улыбается -- ее рот растягивается в напомаженную ниточку. Эти губы целует мой отец.

– - Тогда ты действительно встречался с дедушкой, -- заявляет моя сводная сестра.
– - Но был слишком туп, чтобы узнать его!

Мое самообладание на пределе. Я перевожу взгляд на мачеху, ожидая объяснений.

– - Это последний розыгрыш моего свекра.

– - Зачем моему деду притворяться этим адмиралом Райзо?

Моя сводная сестра стучит кулаком по столу:

– - Он тебе не дед!

Я не обращаю на нее внимания. В глазах моей мачехи сверкает война.

– - Он давал вам подписывать какие-либо документы?

– - Зачем, -- повторяю я.
– - Зачем моему деду выдавать себя за кого-то другого?

– - Вы подписывали что-нибудь?

Это ни к чему не ведет. Забросив руки за голову, откидываюсь и изучаю потолок, чтобы успокоиться.

"Да, друг мой, -- говорит мне Моцарт.
– - Ты влип. Но разбираться с этим тебе самому. Я тут ни при чем".

Нестерпимо хочется курить.

– - Госпожа Цукияма, эта вражда вам так необходима?

– - "Вражда", -- бормочет моя сводная сестра.
– - Милое выражение.

– - Что мне сделать, чтобы доказать вам, что все, чего я хочу, -- это встретиться со своим отцом?

Мачеха наклоняет голову.

– - Успокойтесь, господин Миякэ... Я не выдерживаю:

– - Нет, госпожа Цукияма, я сыт по горло вашим спокойствием! Я не...

– - Господин Миякэ, вы устраиваете...

– - Заткнитесь и слушайте! Мне не нужны ваши деньги! Мне не нужна ваша помощь! И я не собираюсь вас шантажировать! Да с чего вы взяли, что я хочу вас шантажировать? Я так, так, так устал от беготни по этому городу в поисках собственного отца! Вам угодно презирать меня, прекрасно, я это переживу. Просто позвольте мне встретиться с ним -- всего один раз -- и если он сам скажет мне, что не хочет меня видеть, так и быть, я исчезну из вашей жизни и начну жить своей собственной, как и должно быть. Вот чего я хочу. Больше ничего. Это так трудно понять? Я слишком много прошу?

Я опустошен.

Сводная сестра колеблется.

С лица мачехи наконец-то сходит ее невыносимая презрительная усмешка.

Кажется, я заставил их себя выслушать. А заодно и половину посетителей чайного зала "Амадеус".

– - На самом деле, да.
– - Мачеха наливает себе и своей надутой, как поросенок, дочурке слабый чай из рифленого чайника.
– - Вы слишком много просите. Допустим, я принимаю ваши заверения, что вы не собираетесь причинять зло моей семье, господин Миякэ. Допустим даже, что я отчасти сочувствую вашему положению. Основного положения дел это не меняет.

– - Основного положения дел?

– - Об этом неприятно говорить. Мой муж не хочет с вами встречаться. Похоже, вы верите в какой-то заговор, цель которого -- помешать вашей встрече. Это не так. Мы здесь не для того, чтобы сбить вас со следа. Мы здесь по воле моего мужа, чтобы просить вас: пожалуйста, оставьте его в покое. Он содержал вас не для того, чтобы посеять надежду на будущее воссоединение, -- он покупал себе право остаться для вас никем. Это так трудно понять? Мы слишком много просим?

Мне хочется плакать.

– - Почему он сам мне этого не скажет?

– - Если в двух словах, -- мачеха отхлебывает чай, -- от стыда. Он стыдится вас.

– - Как он может стыдиться сына, с которым отказывается встречаться?

– - Мой муж не стыдится вашего происхождения, он стыдится того, чем вы занимаетесь.

Один из посетителей в конце зала неожиданно встает, отодвигая стул назад.

– - Вы причиняете боль ему, нам, себе. Пожалуйста, хватит.

Официантка с размаху натыкается на стул. Чашки и ватрушки с малиной соскальзывают с подноса, и тонкий фарфор со звоном разлетается на куски под дружное "Оооооооооо". Мачеха, сводная сестра и я вместе с ними наблюдаем за происшествием. Подплывает метрдотель, чтобы лично наблюдать за процессом уборки. Извинения с одной стороны, заверения, приказы, губки для чистки ковров, совки для мусора -- с другой.

Шестьдесят секунд спустя не остается ничего, что напоминало бы о великом ватрушечном кризисе.

– - Хорошо, -- говорю я.

– - Хорошо?
– - переспрашивает сводная сестра.

Я обращаюсь к женщине, которую мой отец выбрал себе в жены.

– - Хорошо, вы победили.

Она этого не ожидала. Я сам не ожидал. Она пристально смотрит мне в лицо, ища подвох. Никакого подвоха.

– - Мой отец -- просто тем, что сам он ни разу не пытался встретиться со мной или написать мне -- уже давно ясно дал понять, как он ко мне относится. Я... Я не знаю, я никак не хотел в это верить. А теперь передайте ему, -- в прозрачной, как слеза, вазе стоит абрикосовая гвоздика, -- привет. Привет и пока.

Мачеха не спускает с меня глаз. Я встаю, чтобы уйти.

– - Ты получил это от дедушки?
– - бросает сводная сестра. Она кивает головой на дневник пилота кайтен, завернутый в черную ткань.
– - Потому что тогда это принадлежит Цукиямам.

Я смотрю на эту анти-Андзу. Если бы она попросила вежливо, я бы согласился отдать его.

– - Это мой обед. Я спешу на работу;

Я ухожу из чайного зала "Амадеус", не оглядываясь, и уношу дневник с собой. Дворецкий вызывает лифт и кланяется, пока двери закрываются. Я один в этой коробке -- играет "On Top of the World" группы "Карпентерз". Эта мелодия вызывает у меня зубовный скрежет, но я слишком опустошен, чтобы кого-нибудь ненавидеть. Я ошеломлен только что принятым решением. На табло мигают номера этажей. Я действительно так думаю? Мой отец никогда не захочет со мной встретиться... Значит, мои поиски... бессмысленны? Им конец? Смысл моей жизни перечеркнут? Наверное, да, -- я действительно так думаю.