Чтение онлайн

— Грейсон, это был Монти, младший публицист в «Флетчер-Уилсон», моем издательстве. Это мисс Эдвина Данфорт, моя коллега по перу, а с ней ее подруга мисс Джолин Вон. Мисс Данфорт, мисс Вон — это Грейсон Сомертон, наш хозяин и мой бывший наставник.

— В поэзии? — спрашивает Джолин с явным интересом.

Мистер Сомертон хмурится.

— Нет, актерском мастерстве. Я проводил здесь много постановок, и Уильям был одной из самых ярких звезд. — Он поворачивается к Уильяму: — Удивлен был узнать, что ты прославился на странице, а не на сцене.

Уильям сглатывает, потом на его губах появляется кривая усмешка:

— А что такое пустая страница, если не еще одна сцена?

Мистер Сомертон делает затяжку, отвечает скупой улыбкой, но больше ничего не говорит. Затем он поворачивается ко мне и Джолин:

— Раз вы у нас впервые, проведу вам экскурсию. Здесь, в вестибюле, у нас музыкальный зал. Салон слева — для живописи, там стоят мольберты. В кабинете лучшие напитки. В библиотеке — импровизированная сцена для чтецов. На юге второго этажа — комнаты для лепки, живописи, фортепиано и арфы. А в северном крыле…

— Они не пойдут в северное крыло, — перебивает Уильям.

Я перевожу взгляд между ними.

— Почему? Что там?

Мистер Сомертон возится с трубкой, отказываясь встречать мой взгляд.

Уильям смотрит прямо в глаза:

— Не ходи в северное крыло. Предупреждаю.

Неужели он до сих пор не понял? Если хочешь, чтобы я что-то сделала, запрети это мне.

Я делаю реверанс в сторону мистера Сомертона:

— Спасибо за теплый прием. С нетерпением жду знакомства с вашим прекрасным домом.

Он кивает, а я увлекаю Джолин к широкой изогнутой лестнице.

— Куда ты собралась? — голос Уильяма звучит резко.

Я бросаю на него кокетливый взгляд через плечо:

— В северное крыло, конечно же.

УИЛЬЯМ

Спасать Эдвину от нее самой — не моя забота. Если она хочет позора, что ждет ее в северном крыле, это ее личное дело. Кто я такой, чтобы мешать? И все же, пока я об этом думаю, ноги предательски дергаются, будто вот-вот сорвутся с места, грудь жжет от раздражения с каждым ее шагом вверх по лестнице. Стоит ей ступить на площадку, как я уже мчусь за ней, бросив Грейсона на полуслове. Не то чтобы я вообще его слушал.

— Мисс Данфорт, — окликаю я.

Толпа здесь куда плотнее, гости снуют из комнаты в комнату, болтают в коридорах. Я зову ее снова, уже по имени, и она резко замирает. Наверняка удивилась, что я назвал ее по имени, а не Вини. Но и вправду, кто будет кричать «Вини» посреди домашней вечеринки?

Она упирает руки в бока:

— Уильям, зачем ты за мной увязался?

Этот вопрос застает меня врасплох. Приходится на секунду задуматься: а и правда, зачем? Не могу сказать, что я ее саботирую. То, что она найдет в северном крыле, никак не поможет ей в нашем пари. По крайней мере, не сразу. Можно было бы свалить это на инстинкт старшего брата, мол, защищаю, как делал бы это для сестры. Но ничего братского к Эдвине я не испытываю. Все, что она делает, выводит меня из себя. Она — заноза.

Так что же тогда? Просто потому, что она человек, а я знаю, насколько люди хрупки? Жизни их коротки, тела — подвержены недугам, от которых мне не страдать никогда.

Последняя мысль будто выбивает воздух из груди. Да, я слишком хорошо знаю, что такое человеческая хрупкость.

Может, дело в этом.

Я вновь натягиваю маску Уильяма Поэта и понижаю голос, чтобы слышала только она:

— Даю тебе последний шанс прислушаться к моему мудрому совету, Вини-Пух.

Она вскидывает брови, ноздри раздуваются.

— Если бы ты и правда хотел, чтобы я к тебе прислушалась, не называл бы меня так.

Черт, а ведь она права. Но я не смог удержаться. Уильяму Поэту просто жизненно необходимо ее дразнить. Это лучшие моменты его роли.

— Более того, — говорит она, — если бы ты хотел по-настоящему погасить мой интерес к северному крылу, ты бы предложил стать моим персональным провожатым. Тогда бы я и не подумала туда идти.

— Прекрасно, — скрежещу я зубами. — Я буду твоим провожатым. Ну что, идем?

— Какой же вы джентльмен, — вставляет Джолин, напоминая о своем существовании. Все это время она стояла рядом с Эдвиной, уставившись на меня с обожанием. Только вот, когда рядом Эдвина, все остальное исчезает. Настолько она надоедливая.

— Слишком поздно, — говорит Эдвина. — Я все равно иду.

Она поворачивается и уходит. Джолин переводит взгляд с нее на меня:

— Идем?

— Ты — нет.

Стоило это сказать, как я сразу понял: прозвучало чересчур резко. Джолин опустила глаза, словно щенок, которого отругали. Возможно, меня должно было это тронуть, но меня куда больше занимало, как бы побыстрее догнать Эдвину. Я натягиваю самую обаятельную улыбку:

— Северное крыло — неподходящее место ни для вас, ни для мисс Данфорт. Я провожу ее туда и прослежу, чтобы она благополучно вернулась.

— Но я тоже хочу пойти.

Я картинно склоняю голову, затем снова встречаюсь с ней взглядом:

— Я еще могу смириться с тем, что Эдвина войдет в столь сомнительное место, но что ты — нет. Я бы себе этого не простил. Поверь, мисс Вон. Я вернусь, и у нас с тобой будет возможность наконец поговорить наедине.

Она покачивается на каблуках, едва не падая от восторга:

— Правда?

— Правда. А теперь оставайся в южном крыле и жди меня.

— Ты вернешься за мной, — повторяет она, почти шепча. Губы приоткрыты, взгляд мечтательный, прикован к моим.

Я делаю шаг назад и утешительно похлопываю ее по плечу, а потом бегу за Эдвиной.

На избавление от мисс Вон ушло больше времени, чем я рассчитывал. Когда я наконец догоняю Эдвину, она уже заворачивает в коридор, ведущий к северному крылу.

Услышав мои шаги, она оборачивается и закатывает глаза:

— Я уже сказала. Твоя заявка на роль спутника опоздала. Я иду — с тобой или без тебя.

— Со мной, — парирую я. — Хочешь ты того или нет. По крайней мере, так я смогу вытащить тебя, когда ты в обморок хлопнешься.

— Почему я должна… О. — Она резко замирает, разворачивается ко мне. — Там пауки? В северном крыле террариум?

Паника в ее глазах — вот что почти заставляет меня расхохотаться. Если бы мог подтвердить ее страх, наверняка она бы сдалась на месте. Но теперь, когда мы одни, я снова соскальзываю из роли. Врать я могу только в образе Поэта. А если ложь не сработает, и она все равно туда пойдет, она узнает, что я умею лгать. А это секрет, которым я делиться не намерен.