Чтение онлайн

— Вы вернулись, — раздается голос Дафны с одной из люстр. Свет на ней едва мерцает.

И все. Все мои дерзкие фантазии о том, как мы с Уильямом продолжаем начатое, тут же испаряются. Мы не одни, и остальные наверняка скоро вернутся, если уже не прячутся где-то в этой огромной квартире

Рука Уильяма мягко касается моей спины утешающе и с обещанием. Его улыбка полна нежности, тайн и предвкушения. В другой раз. Я улыбаюсь в ответ, и он бросает на меня последний долгий взгляд, прежде чем уходит, неторопливо ослабляя галстук.

— Чем вы сегодня занимались? — спрашивает Дафна, плавно спускаясь на пол. В ее голосе нет намека на подтекст, но мои щеки вспыхивают все равно.

— О, ну… мы были в театре. Смотрели бурлескную версию «Гувернантки и развратника».

— Хм, может, зря я не пошла. — Она одним прыжком пересекает комнату и устраивается на подоконнике в дальнем углу. Голос ее становится почти заговорщическим: — Интересно, когда вернется Монти. Надеюсь, он не делает ничего идиотского.

Я добираюсь до ближайшего дивана и падаю на него, вся поглощенная биением сердца и желанием раскинуться в послевкусии удовольствия. Я закидываю руку на лицо, стараясь восстановить дыхание. Но Уильям поглощает мои мысли.

Это было… невероятно. Никогда раньше я не чувствовала с кем-то такого полного погружения. Такой эйфории. Такой потребности. Я хочу еще. И не только удовольствия — я хочу делиться с ним секретами. Хочу узнавать о нем больше, и рассказывать больше о себе. Хочу слышать, как он называет меня красивой, и гневно отвергает всех, кто причинил мне боль.

Он был прав: между нами не просто дружба. Это теплее, чем соперничество, и то, что произошло в лифте, совсем не походило на секс из ненависти. Если убрать из уравнения вражду и злость, что остается? Просто секс? Но ведь мое сердце продолжает трепетать. А значит… это больше, чем просто.

Что же тогда это? Что это может быть? Между нами ведь не может быть будущего. Победитель в конкурсе будет один. Если это буду не я, то мистер Флетчер не станет добиваться для меня гражданства — у него не будет причин. Значит, мне придется вернуться в Бреттон. Да, теоретически я могла бы получить маленький контракт у «Флетчер-Уилсон» или подать документы на гражданство самостоятельно. Но сколько это займет времени? Я влюбилась в Фейрвивэй. В его дворы, свободу, разнообразие. И, да, в собственную известность тоже. Мне нужно здесь жить.

Я должна выиграть контракт.

Но если выиграю…

Вернется ли в Уильяме прежняя обида?

Или он будет рад за меня?

Сможем ли мы найти способ наладить все между нами?

Я прикусываю губу, пока внутри распускается теплое, щекочущее чувство. Оно длится ровно минуту, и сменяется растущим ужасом. Я уже это чувствовала. Я рассказала Уильяму об этом сегодня. Это чувство я ненавижу. Это чувство я боюсь. Я не могу позволить себе снова идти по этой дорожке. Я не могу фантазировать о будущем, которого мне никто не обещал. Один раз у меня уже забрали обещанную любовь. И даже если Уильям скажет, что хочет чего-то большего, чем просто секс… смогу ли я поверить, что это продлится? Рано или поздно он увидит во мне то, что увидел Деннис Фиверфорт. Я снова не оправдаю чьих-то ожиданий.

Со вздохом я успокаиваю бег мыслей и буйную фантазию и напоминаю себе, что это на самом деле.

Исследование. И приятный способ сбежать от реальности.

Это все, чем это должно быть.

ЭДВИНА

Я просыпаюсь от испуганного вскрика где-то поблизости. Сквозь стеклянную стену струится утренний свет, я шевелюсь на диване, где проспала ночь, и перекатываюсь на бок. Нащупав очки рядом с подушкой, поднимаю голову и оглядываюсь в поисках источника шума. Он — у камина. Монти развалился в кресле с высокими подлокотниками, сидит перекошено, а Дафна застыла у него на груди на всех четырех лапах, выгнув спину еще выше, чем обычно.

Снова вскрикнув, она спрыгивает с него на пол.

— Это не то, как выглядит! — восклицает она.

Монти морщится, едва приоткрывая глаза. Трет виски, и я замечаю порезы и ссадины на его костяшках. Чем он занимался ночью? Зевая, он говорит:

— А как, по-твоему, это выглядит, Даф?

Она отступает на несколько шагов. Голос, обычно ровный, взволнованый и высокий:

— Мы спали вместе!

Монти хмыкает, выпрямляется в кресле и потягивается. Он по-прежнему полностью одет, хоть и с расстегнутыми жилетом и воротником.

— Ты уснула у меня на груди. Это еще не значит, что мы переспали.

— Мы провели ночь на одной мебели, прикасаясь телами, — говорит она. — Это унизительно.

— Ты же знаешь, как работает «переспать» в плотском смысле, да?

— Конечно, знаю. Я старше тебя на несколько столетий. У меня было больше брачных сезонов, чем тебе лет.

Я удивляюсь, услышав ее возраст. Выходит, она и правда живет не первый век. Скинув с себя плед, ставлю ноги на холодный ониксовый пол и поднимаюсь с дивана. Возможно, ей стало бы легче, если бы я хоть как-то вмешалась. Да, ситуация неловкая — и даже забавная, — но я ее понимаю. Я ведь тоже просыпалась рядом с Уильямом и чувствовала себя так же. Могла бы встать рядом, поддержать ее. Или хотя бы напомнить им, что они не одни в комнате и могут разбудить Зейна с Уильямом. Первый дремлет в своей кровати, второй устроился на диване в дальнем углу.

Я направляюсь к спорящей парочке. Ступни зябнут, и я плотнее запахиваю халат поверх сорочки.

— Я не про брачные ритуалы Неблагих, — говорит Монти. — Я про секс.

— Я знаю про секс у Благих, — шипит Дафна. — Я читала книги.

Он смотрит на нее с лукавой усмешкой:

— Ну, тогда ты должна знать, что у меня есть тип. И «четыре лапы и мех» — не он.

Дафна ахает и съеживается, будто он ударил ее. Голос ее становится тише, дрожащим:

— Я тебе не домашний зверек, Монти. Я человек.

Я замираю. От боли в ее голосе сжимается сердце. Сначала казалось, что Дафна просто смущена, это было даже мило. Но теперь я понимаю: дело не в недопонимании. Она видит в Монти не только коллегу. Не только человека. Она видит в нем мужчину. Она осознает его так же, как я Уильяма. А Монти… он видит в ней только куницу. Только Неблагую сторону. И отвергает, даже не попытавшись понять, какая она еще.

Лицо Монти меняется: он будто тоже все осознает. Голос его становится мягче:

— Нет, конечно, ты человек. Я знаю это.

— У меня есть другое тело.

— Не сомневаюсь, — отвечает он. В лице Монти проступает неожиданная нежность, и на мгновение мне кажется, что он сам вот-вот исправит ситуацию. Он приоткрывает рот, чтобы что-то сказать… но передумывает. Мягкость в его чертах исчезает, сменяется холодной, насмешливой ухмылкой. Он меняет позу, разваливается в кресле с ленцой.

— Ты слишком преувеличиваешь, Даффи. Мы не спали друг с другом в том смысле, который имеет значение. Это ничего не значило.

Следует долгая тишина. Наконец, Дафна огрызается: