Чтение онлайн

Но не со мной.

Значит, все, чего я так жаждала сделать с ним, у меня не будет. Да, сейчас у меня в распоряжении наш карт-бланш, но я не воспользуюсь им против его воли. Особенно когда понимаю его так хорошо. Я знаю, как сильно он хочет победить. Не меньше меня.

Но мои причины важнее.

Мы входим в вестибюль отеля, и он оказывается столь же вдохновляющим, что и фасад. Стены здесь из того же благородного дерева, что и наружный ствол, — изогнутые, украшенные затейливыми завитками. Люстры из переплетенных цветущих ветвей свисают с высокого потолка. Все — от винтовых лестниц до кресел и стойки регистрации — будто выросло прямо из пола и стен.

Монти прямиком направляется к стойке регистрации, опережая нас всех: скорее всего, его подгоняет страх, что нас может ждать повторение той неразберихи в Люменасе. Остальные направляются в зону отдыха.

— Уильям! — раздается восторженный женский голос, и мы останавливаемся.

Молодая женщина наклоняется вперед с одного из цветущих кресел, ее серые глаза вспыхивают, когда она видит Уильяма.

Он замирает.

— Кэсси?

Кэсси. Разве не так… зовут его сестру?

Женщина совсем не похожа на Уильяма: хрупкая, с бледной кожей, прямыми серебристыми волосами, убранными в низкий пучок. У нее круглые уши — значит, она по меньшей мере наполовину человек. Уильям так и не объяснил, кем они приходятся друг другу, лишь сказал, что он ее опекун. Кэсси поднимается с кресла, опираясь на лакированную черную трость, с широкой улыбкой на губах. Она одета в свободные брюки, напоминающие мне наряды Зейна, белую блузку и серый жилет.

Уильям сразу же направляется к ней.

— Что ты здесь делаешь?

Она поднимает руку, не подпуская его ближе.

— Даже не начинай. Я чувствую себя прекрасно.

— Ты приехала на поезде? Одна?

Она сверлит его взглядом.

— Мне девятнадцать. Я умею ездить на чертовом поезде.

— Ты должна была остаться у миссис Хансен до конца тура.

Кэсси делает невинное лицо.

— Миссис Хансен устала от моих услуг. Я решила: какой еще момент подойдет лучше, чтобы навестить дорогого брата в его туре «Сердцебиения»?

— Кэсси, — сквозь зубы произносит он. — Что ты сделала с миссис Хансен?

— Все, как было велено. Не моя вина, что она заставляла меня каждый день читать ей «Нищенку и Золотую Лютню».

Он сжимает переносицу пальцами.

— В качестве оплачиваемой компаньонки ты должна была читать все, что она хочет. Слушать ее бред, читать ее бред, делать все, что она пожелает.

— «Нищенка и Золотая Лютня» — поучительная сказка. Я ненавижу поучительные сказки.

На моем лице расплывается улыбка. Кажется, Кэсси в моем вкусе.

Уильям прищуривается.

— Что ты сделала с «Нищенкой и Золотой Лютней»?

Она пожимает плечами так же невинно.

— Всего лишь добавила любовную сцену, смертельную битву и счастливый финал.

— Конечно добавила.

Кэсси упирается одной рукой в бок, вторая все так же на трости.

— Еще она назвала меня старой девой.

— Ну, пошла она, — равнодушно произносит Уильям. — Грех не уволиться после такого.

— Вот и я так сказала! — сияет Кэсси, явно наслаждаясь страданиями брата.

Я не могу сдержать смешок, он тут же привлекает внимание Кэсси.

Она расширяет глаза, а вместе с ними и улыбку. Протягивает мне руку.

— Какая же я грубиянка. Вы, должно быть, Эдвина и Дафна.

Я пожимаю ее руку, удивленная тем, какая она крепкая несмотря на хрупкую фигуру.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — говорит она, а потом наклоняется, чтобы пожать Дафне лапу. — Хотя тебе, уверена, не слишком приятно все это время проводить с моим надоедливым братцем. Он ведь все время над тобой трясется?

Я перевожу взгляд с Кэсси на Уильяма. Его маска полностью сползла, показывая мне еще одну грань, которую я не знала. Он смотрит на сестру с нежностью и тревогой — держит руку у ее спины, не касаясь, как будто в любую секунду готов поймать ее, если она потеряет равновесие. Должна быть причина, по которой она ходит с тростью. И теперь, кажется, я начинаю понимать о нем больше, чем прежде.

— Ну, не могу сказать, что он так уж трясется надо мной, — говорю я, снова глядя на Кэсси, — но пару раз пытался защитить. Впервые — мою честь от похотливого субъекта.

— Во второй раз тебе не особо требовалась моя защита, — замечает Уильям, и я вновь ловлю ту самую теплую улыбку, которую мельком видела раньше. — Хотя артисты с северного крыла, наверное, были благодарны за то, что я спас их от тебя.

— Не секретничайте, — говорит Кэсси и шлепает брата по руке. — Рассказывай.

— Это была оргия, — говорит Дафна.

Глаза Кэсси вспыхивают.

— Как восхитительно скандально!

— Даф, — укоряет Уильям, — не говори ей такое. Откуда ты вообще узнала?

Дафна пожимает пушистыми плечами:

— Монти рассказал.

— А откуда знает Монти?

— Я слежу за всем, — отвечает сам Монти, подходя к нам, демонстрируя ямочку на щеке и протягивая руку. — Значит, ты и есть та самая печально известная Кэсси Хейвуд?

— «Печально известная» звучит прекрасно, — отвечает она, пожимая руку.

— Наши комнаты в этот раз распределены как надо? — спрашивает Уильям.

— Идеально. Хотя я не знал, что у нас будет дополнительный гость.

Кэсси отмахивается:

— Я тут не ночую. Загляну на бал, но остановлюсь у друзей.

Уильям резко поворачивается к ней:

— У тебя есть друзья?

Та пренебрежительно фыркает. Дважды — для убедительности.

— Да, мой дорогой циничный засранец-брат, у меня есть друзья.

Он закатывает глаза:

— Я имел в виду друзья в этом городе.

— Лола и Роузи приехали к своей тетке перед поступлением. И не смей начинать про стипендию. — Она метает на брата колючий взгляд, от которого его лицо тускнеет. — Я не собираюсь об этом плакать, так что и ты не смей хандрить.

Уильям бросает взгляд на меня, и сердце сжимается от вины. Он подходит к Кэсси ближе и понижает голос:

— Ты поэтому приехала?

— Хотела убедиться, что ты не сидишь в тоске, — бормочет она. А потом, уже громко: — Ладно, мне пора.

— У тебя есть...

— Настойки, зелья, лекарства — да, Уилл, все у меня есть. И я не врала, чувствую себя отлично.

— Ты же знаешь, как быстро все может измениться.

— Со мной все в порядке, — рычит она, а потом обращается ко всем нам с улыбкой: