Чтение онлайн

— Ты козел.

И убегает так стремительно, что я даже не успеваю среагировать.

— А ведь так хорошо спал, — бормочет Монти, вставая с кресла с портсигаром в руке. Завидев меня, кивает.

Я сверлю его осуждающим взглядом.

— Ты нарочно сейчас был таким черствым. Зачем?

Он достает сигариллу и заправляет ее за ухо. Все его движения, выражение лица, голос — все будто выдохлось.

— Я ведь уже говорил тебе, мисс Данфорт, — произносит он на выдохе, направляясь к лифту. — Я не герой.

К счастью, ссора не оставляет серьезных последствий для нашей компании. Вскоре Дафна возвращается с того места, где пряталась, и, хотя и не делает никаких попыток заговорить с Монти чаще обычного, но и не игнорирует его. Ни Уильям, ни Зейн ничего не говорят о том, что могли слышать их перепалку — и это, безусловно, облегчение для Дафны.

Если кто и ведет себя странно, так это мы с Уильямом. Каждый раз, когда он ловит мой взгляд, в груди у меня начинает трепетать. А встречаемся глазами мы постоянно. Через всю комнату, когда он только проснулся утром. За обеденным столом, когда мы собрались на ланч. И сейчас — когда мы с ним сидим поодаль, в двух креслах у потухшего камина. Я записываю идеи в блокнот, а он читает свежие газеты. Время от времени, переворачивая страницу, он поглядывает на меня поверх листа, а уголки его губ поднимаются. Один только вид его губ возвращает меня в ту самую ночь — как они ощущались на моей коже, как его пальцы скользили внутри меня. Как он прижал меня к себе и прошептал в ухо:

Пожалуйста, используй меня скорее. Мне нужно больше тебя.

Я улыбаюсь в ответ, не сдерживаясь, и во мне снова вспыхивает то самое щекочущее чувство из вчерашнего вечера. Я то и дело напоминаю себе, что нельзя придавать этому трепету слишком много значения.

Но попробуй скажи это моему сердцу.

После полудня прибывает курьер с почтой.

— Все это вам, — говорит Зейн, передавая письма Монти.

— Ага, — отзывается тот, перебирая ворох конвертов. — Я отправил телеграмму во «Флетчер-Уилсон» об изменении нашего адреса, видимо, все это перенаправили из гостиницы.

Он подходит к нам с Уильямом и вручает каждому по конверту. Уильям напрягается, отлаживает газеты и отходит к окну.

Я сосредотачиваюсь на своем письме. Отправитель — «Буллард и сыновья», мое издательство в Бреттоне, а штамп — еще с той недели, когда я покинула страну. Письмо, наверное, прошло целое испытание, прежде чем нашло меня — учитывая, что в Фейрвивэе у меня нет постоянного адреса.

Как только я читаю первую строку, сердце уходит в пятки.

«Мисс Данфорт,

С сожалением сообщаем, что издательство «Буллард и сыновья» решило расторгнуть ваш контракт на все ранее опубликованные работы и более не будет принимать от вас новых рукописей. Ваши книги снимаются с печати, а оставшиеся экземпляры будут уничтожены.

Желаем вам всего наилучшего в дальнейших начинаниях.

Джон Буллард»

Я перечитываю письмо снова и снова, и с каждым разом сердце все тяжелее, все глубже уходит в пропасть. Условия контракта изначально были далеки от идеальных. «Буллард и сыновья» согласились меня издавать только при условии, что смогут расторгнуть договор в любой момент. И хотя мистер Буллард никогда не скрывал своего презрения к моему жанру, он не давал поводов полагать, что расторгнет все так внезапно. Он всегда принимал от меня новые рукописи. Да, после мучительных торгов о гонораре, но все же…

Я замираю, задержав дыхание.

Он принимал новые рукописи... до «Гувернантки и фейри». Именно тогда он дал ясно понять, насколько презирает фейри, и я впервые по-настоящему увидела, насколько глубоки в Бреттоне предубеждения по отношению к Фейрвивэю. Неужели дело в этом…

Дафна запрыгивает на подлокотник моего кресла, и я позволяю ей прочесть письмо.

— Ох ты ж, — произносит она.

— Как думаешь, это из-за того, что я приехала сюда? Из-за напряжения между Бреттоном и Фейрвивэем?

— Я бы не удивилась, — отвечает она.

С тяжелым вздохом я откидываюсь в кресле, глядя в пустоту. Мне и в голову не приходило, что поездка сюда может разрушить мою карьеру на родине. Мистер Буллард не дал ни малейшего намека, что такое возможно. Когда я увидела, как много моих читателей покупают мои книги ввозом из Бреттона, то была уверена: популярность здесь пойдет на пользу моему издателю там.

Но я приписала ему слишком много здравого смысла. Конечно же, человек, который отказывался повысить мне гонорар, пока я не начну публиковаться под мужским псевдонимом, способен на такую мелочность — наказать меня за связи с фейри.

Дафна кладет лапку мне на плечо в утешительном жесте:

— Все не так уж плохо. Теперь права на твои книги снова у тебя. Ты сможешь найти нового издателя для уже опубликованных романов.

Она права, наверное. Хотя я сомневаюсь, что найду такую возможность в Бреттоне. Найти издателя было сложно даже в первый раз, а теперь, боюсь, остальные тоже будут предвзяты из-за моего сотрудничества с фейри. Значит, моя лучшая надежда — Фейрвивэй. Выбор у меня невелик: «Флетчер-Уилсон» — здесь почти монополия в сфере художественной литературы. Но, возможно, мистер Флетчер будет заинтересован выкупить права на мои старые книги, теперь снятые с печати. Вот только издательский процесс — это время. А его у меня, как оказалось, все меньше. Дохода почти нет, а платить за квартиру в Бреттоне больше нечем. Да, у меня остался аванс за «Гувернантку и фейри» и, возможно, еще будут выплаты, если я перекрою этот аванс продажами. Но курс обмена между Бреттоном и Фейрвивэем — смехотворный. Деньги, заработанные здесь, лучше тратить здесь.

Мне нужно сделать Фейрвивэй своим домом.

Мне нужен этот контракт.

— Блядь. — Восклицание Уильяма заставляет меня обернуться. Он стоит у оконной стены, привалившись к широкой черной раме между двумя огромными стеклянными панелями, запрокинув голову назад.

Похоже, не только мне сегодня достались плохие новости.

Дафна спрыгивает с подлокотника моего кресла и усаживается на подоконник рядом с ним.

— Что случилось?

Я подхожу осторожно, любопытствуя, но стараясь не спешить.

Он опускает голову и зажимает переносицу пальцами:

— Заявку моей сестры на стипендию отклонили. Придется оплачивать учебу в колледже полностью, а платеж нужно внести в следующем месяце.

— А другие школы? — спрашивает Дафна.

— Школа искусств Бореалис — единственное место, куда ее зачислили.

Куница оживляется:

— Но она же здесь, в городе. Может, ты мог бы поговорить с кем-то…

— Я уже говорил, — перебивает он. — Стипендия была последней надеждой.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от них, и Уильям поднимает взгляд на меня. В его глазах больше нет былого огонька. Ни насмешки, ни подмигивания, ни намека на то, что произошло между нами прошлой ночью в лифте. Только извинение.