Чтение онлайн

— Ну, раз ты так вежливо попросила… — он делает шаг ближе, наклоняется надо мной и опускает голову между моих ног.

Я ахаю, когда он проводит языком по моим складкам в медленном, тягучем движении. Каждая нервная клеточка в центре тела загорается, и он только раздувает этот огонь каждым прикосновением губ, каждым движением языка. Его пальцы работают вместе с ним — раздвигают меня, наполняют, выманивая стоны и всхлипы, о существовании которых я и не подозревала. Разряд нарастает все сильнее, я зарываюсь пальцами в его волосы, двигаю бедрами навстречу его рту. Бедра дрожат в предвкушении оргазма…

И он отстраняется. Медленно, нарочно вытаскивая из меня пальцы, поднимаясь вверх.

— Что ты делаешь? — мой голос срывается на жалобный всхлип, дыхание рваное. Все мое тело вибрирует на грани освобождения, которое было так близко.

Он отходит назад, и я поднимаюсь на предплечья, чтобы не спускать с него глаз. Уголок его влажных губ чуть поднимается, пока он расстегивает уже ослабленный шейный платок, потом верхние пуговицы жилета и рубашки.

— Кажется, я обещал тебе мучения.

Я моргаю сквозь туман возбуждения, пока в голове не отзываются его слова, которые он прошептал в коридоре у моей комнаты в общежитии:

Буду дразнить. Мучить. Пока ты не начнешь молить, скулить, хныкать, как твои героини на страницах.

— Разве ты еще не заставил меня всхлипывать и стонать достаточно? — поднимаю бровь.

Он сбрасывает жилет, затем рубашку. Мой взгляд прикован к его телу — рельефным мышцам, играющим под кожей, когда он бросает одежду на пол.

— О, дорогая, мы только начинаем.

Он возвращается ко мне, становится между моими ногами и поднимает меня, прижимая к своей груди, полностью заключая в объятия. Я обвиваю его шею руками, он улыбается, затем целует меня медленно, глубоко. Вкус себя на его языке вызывает во мне странный трепет.

Двигаясь, он несет меня через комнату, и моя спина погружается во что-то мягкое. Когда он чуть отстраняется, я понимаю, что мы на диване. Его пальцы находят нижние застежки моего корсета, наконец освобождая меня от него. Я уже стягиваю юбку с бедер, когда он помогает снять ее полностью.

Он откидывается на диване рядом, взгляд скользит по мне. Его ладонь медленно проходит от шеи, по груди, по животу, минуя центр, вниз по бедрам. Когда его глаза снова встречаются с моими, я переплетаю пальцы у него за шеей и притягиваю к себе. Теперь его поцелуи мягкие, легкие, и я сама позволяю себе изучать его тело — скольжу ладонями по груди, спине, спускаюсь к его все еще одетым бедрам, пока не обхватываю ладонью выпуклость на брюках. Его напряжение чувствуется сквозь ткань.

— Ты жаждешь моих прикосновений, не так ли? — повторяю я его же слова.

Он двигается в такт моей руке, и в его горле рождается сдавленный стон.

— Как долго, Уильям? Как долго ты жаждешь меня?

— Такое чувство, что чертову вечность, — выдыхает он мне в губы и, наконец, расстегивает брюки, позволяя мне стянуть их с бедер.

Поцелуй углубляется, но, когда я пытаюсь обвить его талию ногами и прижать к себе сильнее, он почти не поддается.

— Еще, — умоляю я, сжимая его твердую длину в ладони и наслаждаясь резким вдохом удовольствия, сорвавшимся с его губ. — Я хочу тебя. Хочу так сильно, что больше не могу это терпеть.

Его губы находят мое ухо.

— Тогда скажи это снова, Эдвина. Скажи, что не хочешь, чтобы кто-то, кроме тебя, прикасался ко мне.

Я отстраняюсь и смотрю ему в глаза:

— Я хочу, чтобы ты был весь только мой.

— Насколько весь?

Дыхание становится прерывистым, острым. Потом я мягко упираюсь ладонью ему в грудь. Он подчиняется моему безмолвному жесту, откидывается назад, и я не позволяю нам отдалиться больше, чем на пару сантиметров, пока усаживаю его на диван и седлаю его. Эрекция упирается в мое бедро, почти там, где я хочу, но все же недостаточно близко. Я приподнимаюсь и целую его, беря инициативу.

— Эти губы — мои. Это… — я провожу ладонью вниз по его длине и направляю его к себе. Он прикусывает губу, когда кончик его члена входит в мою скользкую теплоту. Затем, двигаясь медленно, я опускаюсь на него, принимая его полностью. Поднимаясь снова, выдыхаю следующее слово со стоном: — Мое.

Он притягивает меня к себе, зарываясь лицом в мою шею, пока я задаю ритм, двигаясь на нем и вращая бедрами, чтобы коснуться всех точек, которые мне так нравятся. То, как он заполняет меня, как растягивает, будто он создан для меня. Удовольствие сплетается в каждом нерве, нарастает, пока он не берет мою грудь и не касается языком соска. Оргазм снова близко, но теперь я сама задерживаю его, замедляясь в самый разгар. Наши тела покрыты потом, и хватка Уильяма на моих бедрах становится крепче. По резкости его толчков я понимаю, что он тоже близко.

Я откидываюсь, ловлю его взгляд и впиваюсь в выражение жгучей нужды на его лице.

— А как насчет меня, Уильям? Ты хочешь, чтобы я была вся твоя? Хочешь лишить меня возможности прикасаться к другому мужчине? Целовать его? Седлать его вот так? Взять все то удовольствие, которому ты меня учишь, и отдать его кому-то еще?

Его взгляд темнеет, и пальцы впиваются в мою талию, удерживая меня на месте.

— Даже не произноси эти блядские слова. Я хочу тебя и только тебя. Хочу, чтобы мой запах впитался в каждый дюйм твоей кожи. В твои волосы. Хочу, чтобы ты была так пропитана мной, что любой фейри за километры почувствует, что ты моя.

Эта властная фраза пробегает по мне вспышкой возбуждения. Я слегка качаю бедрами — единственное движение, которое он позволяет. Этого хватает, чтобы его ресницы дрогнули.

— Запах, может, и отпугнет фейри, но что насчет людей? — дразню я. — Как ты оставишь меня себе, если у людей такие слабые чувства?

Он убирает одну руку с моей талии, обхватывает мою шею сзади и приближает свои губы к моим, но не целует:

— Я разрушу тебя для всех, кто будет после меня, — шепчет он в мои губы. — Трахну так глубоко, насыщу так полно, что ты никогда не сможешь коснуться другого, не вспомнив обо мне. Достигну того места, куда больше никто никогда не доберется.

Его вторая ладонь ложится мне на верх груди, к сердцу.

— Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я разрушил тебя?

Я провожу языком по его нижней губе:

— Да.

Он крепко целует меня, затем выходит из меня. Я успеваю лишь заметить его длину, блестящую от нашего общего желания, прежде чем он разворачивает меня лицом к спинке дивана. Я упираюсь руками в резное дерево над цветочной подушкой. Он обнимает меня сзади, прижимается губами к уху, и кончик его члена находит мой вход.