Чтение онлайн

— Скажи это.

Я сглатываю, поворачивая голову через плечо, чтобы встретиться с его жадным взглядом. Потом прогибаюсь, поднимаю бедра, разводя ноги шире:

— Разрушь меня.

За один мощный толчок он входит до упора. Я ахаю, вцепляясь в спинку дивана, пока он заполняет меня еще глубже, чем прежде. Глубже, чем я могла представить.

Потом он медленно выходит. И замирает. Я знаю, чего он ждет.

— Разрушь меня, Уилл.

Он врывается в меня снова.

— Разрушь меня.

Его темп ускоряется, и я встречаю его толчки своими, с силой подаваясь назад на каждый его рывок.

— Разрушь меня. Разрушь меня. — Его пальцы скользят по моему животу вниз и начинают водить по чувствительному клиторy, и мой повторяющийся шепот переходит в стон, а потом в протяжный стон, оставляя моему разуму продолжать мантру.

Разрушь меня.

Разрушь меня.

Другая его рука находит мою грудь, но по тому, как бешено бьется сердце в его ладони, кажется, будто он держит самую ценную сокровищницу за моими ребрами.

Полюби меня.

Полюби меня.

Внутри снова нарастает волна, и в этот раз мы оба не делаем ничего, чтобы задержать ее. Я вцепляюсь в спинку дивана сильнее, стоны становятся громче, отчаяннее, а его низкие, хриплые звуки откликаются во мне, усиливая наслаждение. И наконец тугая пружина желания распускается в самом центре, разливаясь по его пальцам и члену. Я вскрикиваю в оргазме, а его движения становятся еще быстрее, сильнее, пока собственная разрядка не накрывает его и не изливается в меня.

Мы вместе скользим вниз по волне, пока не становимся выжатыми до капли. Пока он не выходит из меня сзади и не поворачивает меня к себе, прижимая мою голову к своей груди, пока мы обессиленно не растягиваемся на диване.

УИЛЬЯМ

В объятиях Эдвины есть что-то совершенное. Наши тела, скользкие от пота, переплетены, пока мы переводим дыхание на диване. Эдвина с закрытыми глазами, щекой прижата к моей груди. Наверное, она слышит целый буйный оркестр, если судить по тому, как яростно бьется мое сердце у нее под ухом. Не думаю, что оно когда-либо колотилось так быстро. И, пожалуй, я никогда не чувствовал себя таким измотанным и удовлетворенным.

У меня было больше любовниц, чем я способен вспомнить, но с Эдвиной…

Блядь, это другое. Одной лишь мысли о том, как она шептала «мое» и скользила вниз по всей длине моего члена, достаточно, чтобы я был готов ко второму раунду, но я сдерживаю этот порыв. Она сейчас так спокойна: с легкой улыбкой на губах и растрепанными прядями, спадающими на плечи.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Она издает невнятный звук, и я улыбаюсь, глядя на нее. Я еще никогда так не желал кого-то. Никогда влечение не захватывало столько моего сердца. Единственное, о чем жалею, мы так и не поговорили так, как я хотел, прежде чем желания взяли верх. Мы ничего не решили. Не определили, что именно у нас сейчас и как нам быть с соперничеством за контракт. Но… нужно ли нам вообще планировать? Разве того, что мы чувствуем одно и то же, недостаточно? Разве это не значит, что мы сможем вместе справиться с тем, что будет дальше?

Тот факт, что Эдвина не воспользовалась своим карт-бланшем, чтобы осуществить то, что мы сделали сегодня, вселяет в меня надежду. Это значит, что для нее это было так же реально, как и для меня. Никакая не игра.

Когда наше дыхание выравнивается, Эдвина поднимает щеку с моей груди и опирается подбородком на нее. Я не убираю руку, продолжая кончиками пальцев водить по ее спине. Она изучает мое лицо, обводя контур челюсти, потом — заостренного уха. Большим пальцем проводит по золотой серьге в мочке, и в голову мгновенно приходит видение, как я делал то же самое с ее клитором.

От одной этой мысли член дергается, но, когда она тихо выдыхает с какой-то грустью, я отбрасываю подобные образы.

Она дарит мне печальную улыбку, переплетает пальцы на моей груди и кладет на них подбородок.

— Что нам делать, Уильям?

Не только я понял, что проблемы еще не решены. Я провожу рукой по ее позвоночнику, удерживая желание сжать ее упругие бедра.

— По поводу контракта?

— Наши чувства ничего не меняют, — отвечает она. — Мы оба его хотим.

Она права. И все, что между нами сейчас рождается, еще слишком ново, чтобы связывать с ним обещания. Хотя часть меня готова выпалить, что если я выиграю, то позабочусь о ней. Что мы поженимся, если придется, ведь это один из способов получить гражданство на острове. Но я бы не хотел для нас союза, построенного на необходимости. Да и Эдвина тоже. Она и так не в восторге от традиционного брака, а ее гордость слишком яркая, смелая и прекрасная, чтобы ее гасить. А ведь именно это случится, если ей придется зависеть от любовника. Она не сможет расцвести, пока не заработает желаемое сама.

Но я не могу просто так отдать ей победу. Этот контракт нужен мне не меньше, чем Эдвине. Он нужен и Кэсси.

Остается лишь решение, которое я уже предлагал.

Я смещаюсь набок, прижимая ее голову к изгибу своей руки, пока мы не оказываемся лицом к лицу.

— Давай расторгнем пари.

Ее глаза печально опускаются, и она прикусывает нижнюю губу. Я даже не пытаюсь почувствовать раздражение из-за ее колебаний: понимаю, почему ей так важно держаться за это преимущество. Она все еще ведет с разницей в одно очко и теперь знает, что я не могу играть в эту игру. Сегодня я это доказал — и ей, и себе.

После нашего разговора на крыше я думал, что смирился и готов сделать то, что нужно, но ошибся. От одной мысли, чтобы выпить с Обри, а уж тем более поцеловать ее, меня передергивает. Последнее, чего я хочу, — это давать кому-то надежду, когда мое сердце полностью принадлежит Эдвине.

Она опускает взгляд.

— Это ведь правильное решение, да?

— Да, — шепчу я, проводя кончиками пальцев по ее щеке. Она все так же не поднимает на меня глаз. — Если тебе нужно больше времени, мы можем не делать этого сейчас.

Она утыкается лицом в мою грудь.

— Ты думаешь, я ужасный человек? Потому что не готова отказаться от своего преимущества?

— Конечно нет.

— Просто… я хочу этого так сильно. Это одно очко, на которое я опережаю тебя, гарантирует мне победу, если мы не будем дальше продвигаться в нашем пари. Я получу контракт и смогу жить здесь. А это… это еще и единственный способ быть с тобой.

Сердце сжимается. Ненавижу, что она права. Что будет с нами, если выиграю я? Ей придется вернуться в Бреттон, и тогда что? Мы будем тянуть отношения на расстоянии, пока она подает заявку на гражданство и надеется, что ее одобрят? Или я, наконец, завоюю ее сердце настолько, что она согласится на брак и получит гражданство таким образом? А что с ее финансовым положением в это время? С карьерой?

Черт побери, это те вопросы, над которыми ломают голову пары, прожившие вместе годы. А наши признания пока что слишком хрупки — семена без корней. Мы еще не готовы принимать такие тяжелые решения.

Ее голос дрожит, когда она вновь заговаривает:

— А если выиграю я? Что, если ты возненавидишь меня…

— Эдвина. — Я чуть отстраняюсь и осторожно поднимаю ее подбородок пальцем, чтобы она посмотрела на меня. — Обещаю всем сердцем, что не буду держать на тебя зла, если победишь ты. Мои чувства к тебе не изменятся.