Чтение онлайн

Она подняла глаза на меня, и в них, казалось, мелькнуло все: растерянность, недоумение, а затем понимание и благодарность.

— Благодарю, мессир, — прошептала она, склонившись. — Я буду бережно хранить ваш дар…

Остальные актеры почтительно склонились. Я кивнул им и незаметно подмигнул Этьену, лицо которого тут же расцвело. Адель же привычным маневром задала нашей процессии новое направление, и мы двинулись в сторону пиршественного стола.

Пока публика шумно обсуждала представление, я мельком взглянул на группу вестонских аристократов, обступивших принца Генриха.Герцог и маркизы де Онжес, чета Краонов, несколько астландских страйкеров, что ранее мелькали в свите Верены.

Чуть позади принца маячила знакомая фигура барона фон Герварта. Видать, Генрих сменил гнев на милость и снова приблизил страйкера к себе. Астландец сейчас разговаривал с одним из Краонов, Дэмиеном. Причем складывалось такое впечатление, что Герварт служит не принцу, а банкиру. Вон, как внимательно слушает и покорно кивает на каждое слово финансиста.

Я уже было хотел отвернуться, но мой взгляд упал на правую ладонь страйкера. Он аккуратно поправлял массивный золотой перстень с большим рубином на указательном пальце. Не столько золото оправы, сколько сам камень заставил меня задержать взгляд.

А ведь я уже видел этот камень. Только вот где и у кого?

Мысль мигнула, как вспышка света в темноте. Парный портрет в доме Клермона… Кристина и Готье… На руке парня был точно такой же камень, только вот оправа была иной. Отчего перстень казался совершенно другим. Обычный человек никогда бы не обратил внимание на сходство. Только вот Плут — не обычный человек…

Краоны, значит… Мысль мелькнула, и в голове осталась зарубка на будущее. Будто что-то почувствовав, Дэмиен Краон поднял на меня взгляд. Холодный, расчетливый. Меня только что, словно рыбу, разложили на холодном столе и разделали, выбросив все ненужное в помои.

Вот это взгляд! А ведь в этом невзрачном, на первый вид, банкире нет ни капли магии. Но все равно от него за версту веет опасностью и кровью. Впрочем, именно таким, на мой взгляд, и должен быть один из самых богатейших людей в Мэйнленде.

Я спокойно выдержал его взгляд, чем, похоже, удивил банкира. Обменявшись учтивыми поклонами, мы оба, не сговариваясь, отвернулись каждый в свою сторону.

Надо будет не забыть пообщаться с Клермоном. Вряд ли он продал бы перстень своего единственного сына кому-либо…

Когда мы с Адель проходили мимо мраморных колонн, я краем глаза заметил островитян. Все они сейчас толпились вокруг лейра Каэлана. Судя по зардевшемуся принцу, его сейчас осыпали комплиментами. Адель тоже их заметила и, как-то странно взглянув на меня, лишь усмехнулась.

К слову, лорду Скелвику, который тоже был там, неожиданное возвышение сына своего соправителя по душе не пришлось. Как и некоторым страйкерам из свиты лорда.

В принципе, мне его настроение понятно. Барон Рис рассказывал мне, что там у них на островах все очень странно устроено. На каждом острове есть два правителя. Так повелось у них еще с давних времен, когда, помимо обычного вождя, управлявшего в мирное время, избирались еще вожди войны. Сейчас эти титулы трансформировались в Лорда меча и Лорда камня.

Собственно, Скелвик и был тем самым Лордом меча, ну а Элдрис, папаша Каэлана и Рианны, Лордом камня. Последний всегда находился на острове, а вот первый участвовал в походах и войнах.

Барон Рис, да и другие островитяне, искренне считали, что именно из-за этого разделения власти у них на родине и на других Туманных островах почти всегда кто-то с кем-то воюет. Делят власть и никак не могут ее поделить.

Не знаю, может быть, и так. В любом случае, я рад, что гленны переправились ко мне. Не ошибусь, если узнаю, что Мертон ждет очередная междоусобная войнушка. Судя по кровожадным рожам страйкеров из свиты лорда Скелвика, у Каэлана есть все шансы остаться на материке навсегда. Желательно в состоянии удобрения для местной почвы. А отцу придет весть о героической гибели его сына в битве с проклятыми астландцами. И характерные масляные взгляды, бросаемые лордом Скелвиком на лейру Рианну, о многом могут поведать человеку, понимающему в политике. В общем, Мертон ждут перемены после этой войны…

…Карета плавно замедлила ход и вскоре остановилась. Я выглянул в окно, и едва заметная улыбка скользнула по губам. Знакомое место. Узкая дорога, петляющая вдоль реки, и небольшая поляна, где когда-то должна была состояться моя дуэль с Андре де Шатильоном. Дуэль, которая так и не случилась, и я рад, что судьба распорядилась иначе, подарив мне преданного друга. С тех пор я не бывал здесь.

Туман стлался над травой, делая все вокруг размытым, будто само время решило прикрыть старые следы. Колеса хрустнули по влажному гравию, кучер обернулся.

— Приехали, мессир.

Я открыл дверцу и спрыгнул на землю. Воздух пах рекой, утренней сыростью и еще чем-то тревожным. На другом конце поляны стояла другая карета со знакомым гербом на дверце. По иронии судьбы еще один образ из моего прошлого. Та самая карета, которой я уступил проезд в первое мое посещение Эрувиля. Занавески чуть дрогнули, когда я подошел ближе.

Стражники и кучер почтительно поклонились. Я постучал костяшками пальцев по лакированной створке. Изнутри донесся знакомый голос:

— Войдите, мессир.

Я открыл дверь и нырнул внутрь. Меня тут же обволокло знакомым пряно-сладким ароматом духов.

Бланка де Гонди, а это была именно она, сидела напротив в дорожном плаще с капюшоном, сброшенным на плечи. Тонкие пальцы с ухоженными ногтями сжимали складку плаща, глаза настороженные, но без страха.

— Маркграф, — произнесла она тихо, но твердо. — Благодарю вас, что вы откликнулись на мой зов.

Я закрыл за собой дверцу, на всякий случай расширил свою ауру, отсекая нас от внешнего мира, и чуть склонил голову:

— Я весь внимание, маркиза.

— Вы все-таки пришли, — сразу же переходить к делу Бланка явно не собиралась.

Веер в ее руках слегка подрагивал. Не сильно, но достаточно, чтобы в мою сторону шла мягкая волна магических ароматов. Как опытная укротительница, она уже давно начала «приучать» меня к своему запаху. Достаточно вспомнить те письма, которые она присылала.

Каждый раз открывая конверт с таким письмом, вокруг меня возникал некий ароматический вакуум. Складывалось такое впечатление, что перед тем, как начать писать свое очередное послание, Бланка сперва окунала лист бумаги в духи целиком.

Кстати, таким же способом она охмуряла и принца Луи. Еще в походе с посольством на север я иногда заставал его за чтением каких-то писем. Надо было видеть лицо Луи в такие моменты. Глаза заволакивала характерная дымка обожания, а изо рта чуть ли слюна не капала.

От кого именно эти письма догадаться было не сложно. Пряно-сладкий аромат с потрохами выдавал отправителя. Причем такого запаха я больше ни у кого не встречал.

Барон де Леви говорил мне, что поставщиком маркизы был какой-то знаменитый парфюмер южанин, создавший эту уникальную композицию только для Бланки с условием не продавать эти духи более никому.