Чтение онлайн

На линии кроме Ардора были трое.

Представитель Генерального штаба, человек от контрразведки, и некто из аналитической службы, назвавшийся только должностью, без имени и без звания, из чего сразу следовало, что-либо кабинет у него очень высокий, либо работа такая, что фамилии ему уже не особенно нужны.

Общались без предисловий.

За последние дни по стране всплыло несколько признаков того, что кто-то начал осторожно, но уже вполне системно пробовать на прочность военную логистику.

Не фронтовую, не военную в чистом виде, а ту серую, скучную, жизненно важную инфраструктурную часть, без которой армия не умирает сразу, но очень быстро начинает кашлять кровью.

Пропала партия спецкабеля для узлов связи, на одном промежуточном складе неожиданно «ошиблись» с маршрутом контейнеров с эфирными накопителями, в смешанной транспортной компании, работающей рядом с объектами двойного назначения, внезапно сменили управляющего — и новый оказался связан с теми же прокладками, что уже мелькали в ряде подозрительных финансовых движений и многое другое.

Каждое по отдельности, почти ерунда, текучка, а сведённое вместе рисовало очень нехорошую картину, чужого доступа к системе военных первозок.

— Нам нужен взгляд снизу, с земли, — сказал представитель Генштаба. — Не из столицы, не из кабинета, а от человека, реально держащего участок, склады, маршруты, людей и понимающего, как выглядит подготовка к саботажу не на бумаге, а в жизни.

— Тогда скажу так, — ответил Ардор. — Если это действительно не обычное воровство и не мелкая серость, то искать надо не пропавший ящик как таковой, а подвижки в системе, в среде. Не те грузы. Не те водители. Слишком широкие окна в расписании, позволяющие рвануть налево, частников, внезапно получающих доступ к инфраструктуре, смену охраны, замены людей на промежуточных узлах. Всё, что делает систему более рыхлой, но ещё не ломает её открыто, уничтожая защитные функции.

На линии повисла короткая пауза, а после аналитик произнёс.

— Именно такой формулировки нам и не хватало.

— Пользуйтесь.

Контрразведчик вмешался:

— Вас просят проверить не только батальонное снабжение, но и все гражданские логистические контуры поставок в зоне ответственности бригады, соприкасающиеся с военными маршрутами по времени, складам, объектам обслуживания или транспортным развязкам. Особенно — после недавних кадровых перестановок и выгодных подрядов. Сможете?

— Срок? — спросил Ардор.

— Вчера, а лучше позавчера.

— Прекрасно. Значит, работать быстро.

— И тихо, — добавил Генштаб. — Если спугнём сейчас, ключевые акторы сети сразу уйдут вниз, на глубину.

— Понял.

— И ещё, старлей, — снова включился аналитик. — В вашем секторе всплыла одна мутноватая контора. «Сальвен-Транзит». Слышали?

На секунду Ардор прикрыл глаза. Да, слышал, но не по батальонным делам, а по тем бумагам, что уже ложились перед ним у Зальтов. И теперь название всплыло здесь, в обсуждении контрразведки.

— Слышал, — сказал он.

— Тогда именно её и берите первым номером в работу.

Следующее утро у Ардора началось не с совещания и не с утреннего построения, а с карты. Большой, густо исчерченной карты структуры обеспечения бригады, выданной ему под роспись в штабе, лично начштаба бригады полковником Деркасом.

Он разложил её в своём кабинете, выгнал всех лишних, взял карандаш и начал не с военных маршрутов, а с гражданских.

Промышленные предприятия и склады, трассы, ремонтные базы, железнодорожные ветки, речные перевалки, промежуточные площадки хранения и логистические центры.

Точки, где гражданская логистика соприкасается с узлами военного контура не напрямую, а через инфраструктуру — мастерские, подстанции, складские узлы, распределительные площадки.

И вот тут «Сальвен-Транзит» выглядела особенно заметно. Не крупный игрок, не сильный подрядчик и не компания, сама бросающаяся в глаза, а именно удобная мелочь второго ряда, через которую можно спрятать интересное.

Чуть-чуть тут, чуть-чуть там, но неизменно, незаметно, тихо, без огней и суеты. И именно такие обычно и оказываются самыми удобными для грязной работы.

Когда основная схема в голове легла, Ардор вызвал к себе троих.

Начальника разведки батальона капитана Роша — сутулого, молчаливого, с лицом человека, который по жизни недосыпает, но зато видит больше, чем все бодрые, Зампотыла капитана Мирго — въедливого, неприятного в мелочах, но бесценного там, где надо отличить обычную накладную от такой, в которой спрятан очень плохой умысел, и старшего лейтенанта Хирса из контрразведывательного прикрытия батальона — сухого, спокойного и внутренне совершенно ледяного.

Когда все вошли, Ардор ткнул пальцем в карту.

— С этой минуты работаем на два направления. Официальное и настоящее. Официальное — плановая проверка устойчивости снабжения и взаимодействия с гражданскими перевозчиками в зоне ответственности в случае полевых выходов. Настоящее — ищем, кто, как и где уже залезает в военную логистику через гражданское мясо. Всё странное, лишнее, раздражающее интуицию или не сходящееся по мелочи — сразу мне. Без задержек.

Мирго скривился.

— Будем искать в куче дерьма жемчуг?

— Нет, капитан, — спокойно сказал Ардор. — На этот раз ищем фитиль, который уже пристраивают к месту.

Рош понимающе кивнул, а Хирс спросил:

— Степень шума?

— Минимум. Никого резко не дёргаем. Пока только собираем. Маршруты. Кадровые перестановки. Пропуска. Охрану. Кто с кем пьёт. Кто внезапно поднялся по деньгам. Где машина идёт пустой туда, откуда пустой идти не должна. Где груз лежит слишком долго. Где смена охраны совпала с появлением нового подрядчика.

— Понял, — сказал Хирс.

— И отдельно, — добавил Ардор, — меня интересует «Сальвен-Транзит». Тихо, чинно, благородно. Через рынок, через тех, кто разгружает, чинит, сторожит, водит и подметает. Без всякой суеты и засветок.

Мирго хмыкнул.

— Тогда что-нибудь узнаем.

Первые результаты пришли слишком быстро и именно это оказалось самым неприятным. Потому что в нормальной жизни сложные схемы раскрываются медленно. Сначала ты находишь мусор, потом случайности, потом пару унылых злоупотреблений, и только сильно позже — настоящее. А здесь настоящее полезло почти сразу, что означало крайне неглубокое залегание информации. А это в свою очередь недвусмысленный сигнал о том, что ситуация назрела.