Чтение онлайн

В кабинете стало очень тихо.

Потому что теперь речь шла уже не о семейных дрязгах и не о промышленной грязи.

А о том, что кто-то методично и с терпением перестраивал внутренние слабые места королевства в удобную сеть будущего давления.

— Прежде чем ты что-то скажешь, — произнесла Альда, глядя на Ардора, — да, я понимаю, как это выглядит со стороны действующего офицера. И нет, мы не собираемся превращать тебя в нелегального семейного координатора полугосударственной войны.

— Хорошо, — сказал он. — Потому что это плохо кончится для всех.

Герцог коротко кивнул.

— Именно. Вот поэтому я и хотел этот разговор в таком составе. Чтобы сразу обозначить границы. Вы остаётесь в корпусе. Значит, есть вещи, в которые вас нельзя погружать формально. И есть вещи, о которых вы просто обязаны знать, потому что они начинают касаться не только моей семьи, но и устойчивости государства.

— То есть вы хотите разделить структуры? — спросил Ардор.

— Уже разделили, — ответил Рагин. — На три слоя.

Он подтянул к себе схему.

— Первый слой — частный. Дом Зальт, активы, производство, медиа, безопасность объектов, внутренняя зачистка и работа по следам. Это наше. Второй слой — серый. Там, где частный интерес пересекается с государственным, но ещё не настолько, чтобы официально пускать туда министерства и службы. Здесь идёт обмен сигналами, предупреждениями, неформальной аналитикой и тем, что в приличном обществе аккуратно называют «координацией». Третий слой — государственный. Всё, что касается иностранного влияния, диверсий, системной коррупции, угроз для инфраструктуры королевства и военных рисков. Вот туда вы, граф, можете входить уже как офицер, но не от нас, а по своим каналам.

Ардор просмотрел схему.

— Разумно.

— Стараемся, — сухо сказала Альда.

Герцог сцепил пальцы.

— Моё предложение простое. Я не прошу вас работать на мою семью. Но прошу вас не игнорировать сигналы, которые мы будем передавать туда, где они могут превратиться в государственную реакцию. Не потому что вы наш человек, а потому, что это и правда уже не частное дело.

— Это зависит от качества сигнала, — ответил Ардор. — И от того, насколько он проверяем.

— Естественно, — кивнул Рагин. — Именно поэтому вы здесь. Мы не хотим скармливать егерскому корпусу истерики, домыслы и богатые семейные обиды. Только то, что имеет вес.

Вальд негромко хмыкнул.

— А всё, что веса не имеет, мы сами утилизируем.

Герцог даже не посмотрел в его сторону.

— Вальд, при всём уважении к твоему темпераменту, сейчас речь не о вкусах в утилизации, а о стратегической дисциплине.

— Понял.

Ардор пролистал ещё несколько листов.

Транспортные компании, частные страховые фонды, газеты второго эшелона, один столичный банк, два министерских департамента и дальше — уже совсем неприятное…

Фамилии.

Не крупные, не министры и не маршалы, но те самые люди, через кого после срастаются разрешения, откладываются проверки, исчезают бумаги и появляются очень удобные «случайные» решения.

— Это кто собирал? — спросил Ардор.

— Часть — мы, — ответила Альда. — Часть — отец. Часть — после Канрала стали приносить сами. Когда умирают бароны и решалы, многие внезапно вспоминают, что всегда были на стороне законности.

— А часть, — мягко добавил Рагин, — пришла по линии тех, кто очень не любит, когда Баллария начинает лезть внутрь Шардала не через дипломатов, а через банки, подрядчиков и диверсии на объектах.

— То есть у вас есть союзники выше, чем просто дом Зальт? — уточнил Ардор.

Герцог чуть усмехнулся.

— Граф, в стране такого размера большие деньги давно не живут отдельно от государства. Просто все делают вид, что это не одно и то же.

Альда встала, подошла к стенду и приколола к карте Марсаны несколько карточек.

— Смотри, — сказала она. — Канрал был одним узлом. Если бы там всё прошло по плану, следом должны были пойти ещё три сюжета. Первый — обвал в прессе и биржевой слух по нашим кредитным линиям. Второй — остановка поставок на два дочерних завода через «внезапные» транспортные ограничения. Третий — серия технических проверок ещё на двух объектах, чтобы парализовать расширение.

— Одним словом, — сказал Ардор, — хотели не просто отобрать завод. Хотели показать, что вы теряете управление.

— Именно, — кивнула она. — Меня пытались не просто убить. Меня пытались обесценить.

Герцог посмотрел на дочь с явным одобрением.

— Вот за это я тебя и растил не для салонов.

Рагин подал Ардору следующий лист.

— А здесь самое тонкое. У нас пошли странные назначения и перемещения в министерстве промышленности и в департаменте транспортного контроля. Пока ничего такого, за что можно кого-то вешать. Но если рядом лежат деньги, редакции, подрядчики и диверсии, то это уже не совпадение. Это подготовка среды.

— И что вы хотите делать? — спросил Ардор.

— Я? — Герцог откинулся в кресле. — Я хочу не бегать за каждым тараканом по отдельности, а понять, у кого в руке коробка.

— А это уже не семейная задача, — заметил Ардор.

— Да, — спокойно сказал герцог. — Поэтому я и не ставлю её перед вами как семейную.

В кабинете снова стало тихо.

Потому что все теперь подошли к главному: как говорить о государственном заговоре, сидя в доме очень влиятельного частного человека, и не превратить всё это в самодеятельную войну богатого рода с политическими противниками.

Ардор положил бумаги на стол.

— Тогда так, — сказал он. — Всё, что касается активов, заводов, охраны, внутреннего контура, зачистки ваших подрядчиков и защиты Альды — это ваше. Можете передавать мне то, что затрагивает её безопасность, но не ждите, что я стану руководить этим как частной операцией. Я не могу. И не буду.

— Это понятно, — кивнул герцог.

— Всё, что касается системных признаков внешнего влияния, подготовки диверсий, сращивания банков, министерств и силовых узлов — это уже может стать предметом интереса тех, кто выше меня. Но туда нужно зайти правильно. Не с криком «нас обидели», а с аккуратно выстроенным досье.

— И сколько вам нужно, чтобы решить, куда нести? — спросила Альда.

— Недолго. Но я должен быть уверен, что меня не используют как удобный государственный тараканодав.

На этот раз усмехнулся уже сам герцог.

— За это я вас и уважаю.

Рагин поправил очки.

— Тогда предлагаю следующий порядок. Мы готовим два массива материалов. Один — закрытый семейный, чисто для нас. Второй — очищенный от частных эмоций и упакованный под формат, с которым можно входить в государственный контур без риска выглядеть чьим-то наёмным голосом.