Чтение онлайн

— Да, — кивнул Ардор. — И ещё. Всё, что пойдёт наверх, должно быть проверяемо без вас. Иначе любой умный чиновник скажет, что это просто война дома Зальт за рынки.

— Справедливо, — сказал герцог.

Вальд, до того молчавший, вдруг подал голос:

— А если наверху уже кто-то внутри этой схемы?

Никто не ответил сразу.

Потому что это был как раз тот вопрос, который не нужно было задавать вслух, чтобы все о нём думали.

Наконец герцог произнёс:

— Значит, бить придётся не наверх. А в средний слой. По тем, кто считает себя слишком мелкими, чтобы за них начинали войну.

— А это уже моя любимая часть, — негромко заметил Вальд.

— Нет, — спокойно сказал Ардор. — Это как раз та часть, где вы можете испортить всё, если начнёте бить слишком рано и слишком красиво.

Тот взглянул на него без раздражения.

С уважением.

— Допустим.

Совещание длилось ещё почти два часа.

Обсуждали имена, редакции, подрядчиков, странные закупки, частные охранные фирмы, где стало слишком много людей с балларийским прошлым и двух заместителей в министерствах, которые пока не были ни в чём уличены, но начинали подозрительно часто оказываться рядом с нужными решениями.

И, что особенно насторожило Ардора, одну транспортную компанию, чьи маршруты почти идеально совпадали с логистикой отдельных теневых потоков, уже засвеченных у границы.

Когда разговор пошёл именно туда, он поднял глаза.

— Вот это уже интересно.

— Я так и думал, — сказал герцог.

— Если эта линия реальна, то она может цепляться не только к вам. А к тем же схемам, что уже работают через Гиллар, Балларию и приграничные узлы.

Рагин пододвинул ещё один лист.

— Мы не утверждаем. Но совпадение плотное.

Ардор посмотрел на даты, маршруты и названия складов.

— Это я забираю в работу. Бумаги останутся у вас. Я не должен ходить с этим в кармане. Но суть — да.

Герцог одобрительно кивнул.

— Правильно.

Потом, когда основные вопросы проговорены, он неожиданно подвёл итог не о деньгах и не о заговорах, а о людях.

— Значит, так, — произнёс он. — Граф остаётся офицером егерского корпуса и не входит в структуру дома Зальт. Это важно. Внутренне, он допущен в ближний контур по вопросам, где частное пересекается с угрозой для Альды и для стабильности наших ключевых активов. Но не как исполнитель семейной воли, а как союзник с собственной вертикалью.

— Принято, — сказала Альда.

— Гарла, — продолжил герцог, — ты готовишь отдельный режим обмена информацией. Никакой бумажной глупости. Никаких писем «дорогому графу» с перечнем подозрительных министров. Только через Рагина и по согласованным каналам.

— Да, господин герцог.

— Вальд, — голос герцога стал чуть жёстче, — никаких частных подвигов в стиле «мы тут сами нашли, сами утопили, сами забыли». Пока не проясним масштаб, дисциплина важнее темперамента.

— Понял.

Затем он посмотрел на Ардора.

— И ещё одно. Вы мне нужны живым. Не потому, что вы мне нравитесь — хотя это уже почти начинает случаться, — а потому, что в этой конструкции вы опасно хорошо встали на место. Поэтому если почувствуете, что вокруг вас на службе начинает происходить что-то слишком странное, не изображайте одиночку из дешёвого романа. Сигнал — сразу.

— Принято.

Герцог прищурился.

— И это касается не только службы. Если кто-то начнёт работать по вам через старые связи, через женщин, через дуэли, через прессу или через какие-нибудь благородные сплетни о неподобающем союзе с моей дочерью — тоже сигнал.

Альда очень спокойно сказала:

— По последнему пункту я и сама могу работать.

— Не сомневаюсь, — кивнул отец. — Но я предпочитаю, чтобы у твоих оппонентов было ощущение многослойности беды.

На этом даже Ардор едва заметно усмехнулся.

Когда совещание закончилось, все начали расходиться и через несколько минут в кабинете остались только трое: герцог, Альда и Ардор.

Герцог подошёл к буфету, налил себе немного тёмного крепкого напитка, потом вопросительно поднял бутылку.

— Нет, — сказал Ардор.

— Я тоже мимо, — сказала Альда.

— Прекрасно. Значит, один я остался человеком традиций.

Он отпил, поставил бокал и сказал уже совсем другим тоном.

— Теперь коротко, без аналитики. Вы оба влезли в неприятное, но, возможно, очень правильное сочетание. И раз уж так вышло, я не собираюсь ставить вам палки в колёса из соображений сословной эстетики. Но повторю то, что уже говорил. Служба графа — не помеха. Но и не игрушка. Не надо пытаться строить вокруг неё бытовой уют. Всё равно сломается.

— Я и не собираюсь, — отозвалась Альда.

— Хорошо. А вы, граф, не вздумайте однажды решить, что ради её блага надо внезапно исчезнуть на полгода в благородном молчании. Эта порода мужского идиотизма старше пирамид и всё ещё почему-то жива.

— Учту, — сказал Ардор.

— Лучше бы да.

Герцог посмотрел на дочь.

— А ты не путай самостоятельность с привычкой не подпускать никого ближе допустимого. Иногда союз — это не потеря территории, а усиление фронта.

— Отец, — сухо сказала она, — ты сегодня особенно щедр на мудрость.

— Пользуйся, пока бесплатно.

Он подошёл к двери, открыл её, но перед тем как выйти, обернулся:

— И последнее. Через неделю у меня будет очень неприятный разговор с одним человеком из министерства. Если после этого начнут дёргаться слишком многие, значит, мы действительно наступили на правильный хвост. Будьте готовы.

— Будем, — ответила Альда.

— Ясно, — сказал Ардор.

Герцог ушёл.

Дверь закрылась.

На этот раз тишина в кабинете была уже другой. После работы, тяжёлого разговора и после момента, когда из разрозненных угроз, денег, семейной воли и служебных ограничений складывается новая реальность, в которой каждому уже назначено своё место.

Альда медленно подошла к столу, опёрлась ладонями о край и посмотрела на Ардора.

— Ну что, граф? — спросила она. — Теперь ты официально не мой охранник, не семейный силовик, не ручной герой и не человек, которого можно выдернуть из службы ради красивой жизни. Поздравляю. Мой отец только что с редкой щедростью признал тебя самостоятельной угрозой окружающему миру.

— Высокая честь, — отозвался он.

— Более чем.

Она обошла стол и остановилась рядом.

— И как тебе всё это?