Чтение онлайн

– Еще увидимся.

Он идет на попятный и ничего не говорит Карине. О чем ты ее спросишь, идиот? “Послушайте, а мы с Вами, часом, не знакомы?”

Войдя в квартиру, я сразу включаю музыку, но Карина жестом просит меня ее выключить. Она не голодна и не хочет ничего пить. Она только указывает на дверь ванной и говорит:

– Ладно. Давай, рассказывай.

Ее тон не суровый и не требовательный, и я спрашиваю себя, что творится в ее голове. Она кажется напряженной, словно готовясь выслушать секрет, особенно важный для ее жизни. Сейчас ей не хочется ни развлечений, ни проволочек, а лишь выслушать мой рассказ, объясняющий, почему ее сестра хотела, чтобы она не знала некоторых вещей. Возможно, она ревнует к моей близости с ее сестрой, которая могла быть большей, чем она предполагала. Ведь я это не только перепихон по выходным и Кларино утешенье в ее слишком монотонной жизни, но и тот, кому Клара поверяла свои секреты, подробно описывала ее сложные взаимоотношения со старшей сестрой, рассказывала о том, как в ее возрасте продолжала переживать из-за реакции сестры и ее мнения обо всем этом. Внезапно Карина видит во мне знатока секрета, который может поведать ей о том, почему в ее собственной жизни что-то не сложилось, не задалось, не получилось так, как могло бы быть. И я, хранитель тайн, могу открыть Карине секрет, как она была ценима той, кто знал ее лучше всех. Но, Карина хочет, чтобы я говорил не о сестре, а о ней самой.

Я наливаю себе пива. Я не потрудился выдумать байку, которую буду рассказывать Карине, из-за собственной лени. Из-за этой самой лени я начинал все зубрить всего за два-три дня до экзамена, составлять сметы в самый последний момент, я не вызывал водопроводчика до тех пор, пока не появлялся риск неизбежного затопления. Я ничего не приготовил и проклинаю себя, наливая пиво в стакан. Но в то же самое время я чувствую прекрасное возбуждение, как актер, выходящий на сцену импровизировать монолог, от которого зависит его актерское будущее. Я улыбаюсь сам себе и улыбаюсь, даже выходя из кухни со стаканом в руке. Я жестом показываю Карине, чтобы она шла за мной на террасу. Она очень серьезна, сосредоточена, почти испугана. Мы усаживаемся на пластиковые диванчики. Тихий, спокойный вечер, хотя слишком свежо. Больше обычного слышен шум городского движения. Стрижи вычерчивают в небе замысловатый узор, и, как обычно, пронзают небеса следы летящих самолетов. В этот час, когда солнце уже скрылось из виду, но еще искрится на горизонте, самолетные следы блестят так, словно они сделаны из какого-то фосфоресцирующего материала. Я перестаю любоваться небом.

– Готова?

– Уже давно.

И хотя во всем теле я ощущаю мелкую дрожь, подобную вибрации высоковольтных линий передач или антенн, я начинаю рассказ. В моем голосе звучит такая уверенность, чистота, убежденность и искренность, что я и сам этому удивлен.

Клара со слов Самуэля.

– Кларе было очень важно твое мнение, то, что ты о ней думаешь. Признаюсь, мне казалось странным, что эта женщина, по-видимому, весьма независимая и самостоятельная, придает такое большое значение мнению своей сестры.

– Поэтому, когда я посоветовала ей бросить тебя, она не обратила на мои слова никакого внимания.

– Да, не обратила, так же, как не обращала внимания на многое другое. Но теперь, после того, как ты рассказала мне о ней, я думаю, что таким способом она вовсе не игнорировала твое мнение, нет, она прислушивалась к нему и учитывала его, понимаешь? Нет, ты меня не понимаешь. Для нее было очень важно, что ты думаешь, и это ее бесило. Кларе казалось, что она должна была быть более взрослой, зрелой и только сама, одна, принимать решения. Поэтому она, хоть и старалась выяснить, одобрила бы ты или нет то, как она поступила, иногда ей нравилось делать все наоборот, не так, как поступила бы ты на ее месте. Клара делала так именно потому, что чувствовала себя слишком зависимой от тебя.

Сейчас я понимаю, что, будучи еще подростком, она должна была неосознанно чувствовать нечто похожее. Она никогда не рассказывала мне, ни о том, что ушла из дома совсем молодой, ни о глупых выходках с наркотой. Да, она дала мне понять, что была безрассудной, совершала безумства, это ее собственные слова, и что одно из ее сумасбродств могло выйти ей боком. О тебе она говорила с нежностью, восхищением, нетерпением, как о ком-то, кто кажется нам таким совершенным, что до смерти раздражает. Мы любим этого человека, но в то же время хотим, чтобы он был более слабым, потому что только так мы можем приблизиться нему.

Карина нахмурилась, собираясь что-то сказать. Похоже, она нервничает из-за этого упрощенного видения ее самой. Люди, вызывающие у нас восхищение, заставляют нас чувствовать себя неловко, потому что не признают наших слабостей. Нас поражает эта манера отрицать то, какие мы на самом деле.

– Мы никогда не приходили сюда, правда. Мы встречались с ней в гостинице, снимали номер на день, а потом Клара шла к себе домой, а я, обычно, несколько часов проводил в отеле. А один раз я даже провел ночь в том самом номере, где мы с твоей сестрой занимались любовью. Не знаю, привыкла ли моя жена к тому, что иногда я не ночевал дома, смирилась ли с этим? Я звонил ей, чтобы предупредить, что останусь на ночь в гостинице. “Один?” – всегда спрашивала она. “Конечно, один?” – отвечал я. Однажды она настояла на том, чтобы приехать в гостиницу, встретиться и провести ночь со мной. “Как если бы я была твоей любовницей,” – сказала она. Это была бурная ночь. Мы и вправду встретились, как любовники, а не как супруги, прожившие бок о бок двенадцать лет. Это было, хотя я не хотел рассказывать об этом. Кроме того, если я и дальше пойду по этой дорожке, ты окончательно утвердишься в своем мнении о том, что я – подлец. Но не все в жизни так просто, наши чувства не так-то легко разделимы одни от других, и, порой, привязанность и страсть переплетаются между собой.

Клара не хотела приходить ко мне домой, даже если жена была в отъезде. Ей казалось, что это плохо. Клара говорила, что уж если она отняла у нее мужа, то не хотела бы занимать также и ее территорию. Нам всем не хотелось бы представлять, что наше место в любовном гнездышке занято кем-то другим. Окажись мы в одном из таких гнездышек – номер отеля не в счет, они могут быть разными – и наши фантазии и домыслы сразу приобретут строгую определенность. Мы ясно увидим нашу половину на этом же самом месте занимающейся с нами тем же, чем всегда. И в этот момент присутствие третьего станет для нас невыносимым, потому что он не присоединится к нам, а заменит нас. Честно говоря, я не хотел, чтобы Клара приходила сюда, потому что боялся, что она оставит какой-нибудь след: волос, запах, платок, какую-то вещицу, выпавшую из сумочки. В общем, об этом мы с ней договорились раз и навсегда, и больше эту тему не обсуждали. Иногда гостиницу оплачивал я, иногда – Клара. Твоя сестра не была жмоткой, да ты и сама это знаешь.

Карина сидит, понуро опустив голову, как будто это она признается в чем-то, чего она стыдится или должна была бы стыдиться. Я незаметно внимательно слежу за выражением ее лица, ища в нем каких-то перемен, свидетельствующих о том, что она не согласна с моим, только что высказанным, мнением о характере ее сестры. Но, она сидит все в той же сосредоточенно-напряженной позе, и я продолжаю.

– Жена должна была уехать на неделю незадолго до того, как твоя сестра попросила меня начать жить вместе, и я отказался. Моя жена – преподаватель в Национальном Университете Заочного Обучения, и ее частенько посылают наблюдать за экзаменами, проводящимися в провинциях. Иногда, если ей нравится место, куда ее направили, она, пользуясь моментом, остается там на выходные. В тот раз ее направили на Тенерифе, и она решила полететь туда в пятницу и не возвращаться до воскресенья следующей недели. Совпало так, что Алехандро тоже был в отлучке, не помню, почему. Честно говоря, я даже не помню, где он работает.

– Я не верю, что ты этого не помнишь.

– Видишь ли, память – мое слабое место.

– У него мебельные магазины.

– Да, верно. Мебельные магазины.

– Скажи я тебе, что он концессионер одной из автомобильных компаний, ты тоже

сказал бы “да, верно”.

– Нет, не сказал бы.

– Иногда ты говоришь очень странные вещи, как будто бы тебя там не было, и ты ничего

не знал.

– Твоя сестра думала точно так же, что я живу в своем мире, как зашоренный, что вижу

все огромное, не замечая мелочей. Но, скорее всего, я забыл об этом, потому что мне претило то, что Клара была замужем за владельцем магазина. Скорее, я представлял ее женой архитектора, адвоката или университетского профессора.

– Тем более, скорее это причина для того, чтобы запомнить.

– Это ты так считаешь. Алехандро должен был уехать, что по времени совпало с

отсутствием моей жены. Разница была всего лишь в один день. Клара предложила мне взять отпуск и провести вместе эти дни. Мы говорили о том, чтобы уехать на пляж, в квартирку одной ее подруги…

– Полагаю, к Пилар, в Бланес.

– В Бланес, теперь, когда ты говоришь, думаю именно туда. Вот видишь, когда ты мне

помогаешь, я, более-менее, что-то вспоминаю. Конечно, мы хотели поехать в Коста-Брава, но это оказалось невозможным. На самом деле, не мог же я возвратиться домой загорелым после нескольких дней отсутствия, когда жена названивала мне по телефону и оставляла сообщения, а я на них не отвечал… Когда жена уезжала, она каждый вечер звонила мне. Ей было необходимо поддерживать со мной связь, когда мы жили порознь, не для того, чтобы убедиться, что я дома, а чтобы таким способом приблизиться ко мне. Мы продолжали болтать, как будто нас не разделяли сотни километров. По правде говоря, я все еще не могу поверить, что жена бросила меня. Я никогда не думал, что она может жить одна.