Чтение онлайн

– Вероятней всего, и не живет.

– В смысле?

– Скорее всего, она живет с другим мужчиной.

– Нет, в тот раз, когда мы разговаривали об этом, я не сказал тебе, но на самом деле жена

бросила меня, потому что раскрыла мой роман с твоей сестрой.

– Или использовала это обстоятельство для того, чтобы сделать то, что хотела, но не

решалась.

– Ты не знала мою жену.

– Ты, видимо, тоже. Скорее всего, находясь в отъезде, она звонила тебе, чтобы

удостовериться, что ты здесь, а, возможно, для того, чтобы предотвратить твой звонок в самый неподходящий момент или чтобы избавиться от угрызений совести. Люди ведут себя так, что мы не всегда их понимаем, их поступки мы расцениваем так, как нам удобно…

Это меня задевает, хоть и покажется смешным. А, кроме того, я уже думал об этом. Меня

задевает то, что Карина считает, что моя жена проводила время, изменяя мне, а особенно то, что она сказала об этом так вызывающе, словно мстила мне за какую-то обиду, разжигая во мне подозрения в успешности моего брака. Что она знает о моей жене, о наших с ней отношениях и о том, изменяла она или нет? Она ничего не знает и обо мне. Вот и сейчас она выпрямилась и сидит на диване с видом, который я не переношу, потому что он заставляет меня чувствовать себя так, словно я вот-вот завалюсь на экзамене. Зубы сжаты, глаза смотрят на меня в упор, бросая вызов. Да кого она из себя возомнила? Она в моем доме, на моей террасе, я рассказываю ей историю ее сестры, ту, что она хотела узнать. Я помогаю ей разобраться, какими были на самом деле их отношения с Кларой, а она забывает обо всем, чтобы снова внести разлад в отношения со всеми и ждет, что я приму ее вызов и начну перепалку.

– Знаешь, мне все равно. Я не стану спорить с тобой, тем более что теперь это уже не

имеет значения. Я хотел поговорить с тобой о твоей сестре. Так я продолжаю? – Карина шумно выдыхает, неподвижно сидя на диване. Но вот она перестает сопеть и воинственно вскидывает голову, готовая к сражению. – В общем, я предложил ей провести неделю здесь, у меня дома. Я рассказал ей о террасе, о дурманящих ночах под звездами на надувных матрасах, – все было бы, как в отпуске. Я сам занимался бы всем, готовил бы для нее, днем натягивал бы тент и приносил ей пиво и дайкири, как будто она находилась на краю бассейна. Убедить ее оказалось гораздо легче, чем я думал.

Помню, Клара вошла в квартиру так, словно боялась, что кто-то устроил ей ловушку.

Порой твоя сестра была странной. Клянусь, я далеко не всегда понимал ее реакцию. Иногда Клара была такой дерзкой, решительной, безбашенной, что от нее захватывало дух. В этот момент она заставляла тебя думать, что если ты уступишь ей, она увлечет тебя за собой в нескончаемое падение. А потом вдруг эта робкая застенчивость, заставляющая тебя улыбаться, чувствовать себя чуточку ее превосходящим, более опытным мужчиной, который ведет ее за руку в неизведанные места. Ты меня понимаешь, правда?

Карина кивает головой, соглашаясь. Она откидывается на спинку пластикового дивана, и я

не уверен, слушает ли она меня на самом деле или думает о чем-то другом, созерцая небо, ставшее темно-синим. Стрижей уже нет. Небо чистое и спокойное, изредка проносятся порывы ветерка, не нагоняющего туч.

– Клара уселась на диван внизу в свойственной ей манере, широко расставив ступни и

сдвинув колени. Она оперлась локтями на ноги и положила подбородок на руки. Я немного беспокоился, потому что боялся, что Кларе здесь не понравится, и мы упустим нашу отпускную неделю, которую я представлял себе беззаботной, веселой и озорной. Мы двое в своем маленьком спокойном мирке без тревог и дурных предзнаменований. “Хочешь посмотреть террасу?” – спросил я ее. Она посмотрела вверх, даже не подняв головы, лишь стрельнула глазами в сторону металлической лестницы, по которой ты недавно поднималась. “Не хочешь? Она на самом деле очень красивая”. Тогда она вскочила, шагнула ко мне и толкнула в грудь один раз и другой. Я не был до конца уверен, шутила она со мной или ударяла всерьез, провоцировала меня или нападала, стараясь выплеснуть гнев. Так, тычок за тычком, она вынуждала меня шаг за шагом пятиться назад. Она вытолкала меня сначала в коридор, затем в спальню, повалила меня на кровать и сама упала на меня.

– Предпочитаю, чтобы ты не рассказывал мне о ваших занятиях сексом.

– Я даже и не собирался рассказывать об этом. Все уже сказано. Клара снова вернулась к своей роли, как бы это сказать, темной и светлой одновременно, в которой она становится беззаботной и радостно-ненасытной, я понятно говорю? Иными словами в Кларе есть какая-то агрессия, воинственность, если не сказать злость, но потом все это проявляется в радости жизни, и это жизнелюбие освещает ее. Ну, надо же, я становлюсь поэтом.

– Это лучше, чем становиться непристойным.

– Я же тебе сказал, что не думал... Слушай, я не понимаю, какого хрена я рассказываю тебе все это. Ведь ты сама меня спросила.

– Ладно, хорош, проехали.

– Проехали?

– Да, проехали. Продолжай, сделай одолжение.

– Ладно, как просила, без подробностей. Все было замечательно, мы отлично проводили время. Ты видела фотографии. Я наслаждался жизнью с твоей сестрой. Мы вместе завтракали, вместе чистили зубы, рука об руку загорали на солнце. Вместе готовили...

– Сестра не умела готовить.

– Зато я умел.

– Ей это не нравилось.

– А со мной нравилось. Что-то еще?

– Извини.

– Мы вместе принимали душ. Фотографии должны были стать тому свидетелями, когда все закончилось. Неделя нашей любви закончилась, но, по крайней мере, мы доказали, что могли бы любить друг друга. Эти фотографии тебе известны. Те самые, которые я, как последний дурак, оставил в фотокамере, и которые жена обнаружила месяц спустя. Человек никогда не знает, почему он делает какие-то вещи. Почему я не стер фотографии, послав копии твоей сестре, почему сознательно решил отложить это на потом? Я отлично помню, что подумал о том, что рискую быть раскрытым.

Но это случилось уже после того, как закончилась та великолепная неделя. Неделя подошла к концу, наступила суббота. Я должен был прибраться в доме, выбросить вереницу накопившихся бутылок, убрать всевозможные следы: волосы, шпильки для волос, которые, возможно, упали на пол, выстирать простыни. Осмотреть гардеробы. Здесь мы и распрощались. Потому что Клара не хотела, чтобы я провожал ее до такси.

– Нет, – сказала она, – лучше простимся здесь и сразу. – А потом сразу же добавила: – Не рассказывай никому, пожалуйста.

– Что я был с тобой?

– Нет, что я была с тобой здесь, в твоем доме. Я не должна была этого делать, как и множество других вещей.

– А кому я об этом расскажу? Ты думаешь, что я стану хвастаться своими победами на работе?

– Я прошу, чтобы ты не рассказывал об этом никому и никогда, ни теперь, ни в последующие недели. Чтобы ты не говорил о том, что я была настолько подлой, что заявилась в этот дом.

– А не все ли равно, где?

– Конечно, нет, глупый. Я представляю, что если узнает сестра, я умру от стыда.

– Да я даже не знаю, как выглядит твоя сестра. У тебя нет ее фото?

– Какая, в сущности, разница. Нет у меня ее фото. Я поговорю с ней, может через месяц, может через год, и, вполне возможно, что однажды ты познакомишься с ней.

– А кому на хрен какая разница, если ты даже и была в моем доме, и в моей постели?

– В постели твоей жены.

– И моей.

– Твоей жены. И я прошу тебя, чтобы ты не рассказывал об этом моей сестре.

– С тем же успехом ты могла бы попросить меня не рассказывать об этом Бараку Абаме или Дженифер Лопес.