Чтение онлайн

– А твоя жена?

– Сука конченая.

Я иду вглубь коридора, по пути заглядывая в две комнаты. В квартире две спальни, так же,

как в моей. В одной из них – идеальный порядок. Двуспальная кровать аккуратно застелена, уголок простыни отвернут назад, как это принято в некоторых гостиницах. На верхней части рамы висят четыре фотографии, сделанные на каком-то североафриканском рынке: глиняные миски со специями непонятного красновато-желтого цвета. Кальян на комоде заставляет меня подумать, что он наряду с фотографиями является напоминанием о поездке в Турцию или какую-нибудь другую восточную страну. Но нет фотографий ни его самого, ни жены.

Другая спальня в таком беспорядке, что можно было бы подумать, что некий вор

перевернул все вверх дном, ища драгоценности или деньги. Бумаги, одежда, CD, DVD, смятые сигаретные пачки, рваная обувь, календарь с фотографиями животных, провода, шариковые ручки, книги, десятки вещей разбросаны по полу и неубранной кровати. Простыни скомканы и свалены в углу бесформенной кучей. Пахнет затхлостью или падалью и п'oтом.

Открывая дверь ванной, я понимаю, что столкнусь с точной копией моей собственной

ванной. Здешний беспорядок ограничивается несколькими полотенцами, сваленными кучей в раковине и парой серых трусов на полу.

Развернувшись, я замечаю стоящего за моей спиной Самуэля. Он так же, как и я

оглядывает свои опустошенные владения. Так король после битвы окидывает взглядом трупы своих убитых на поле брани вассалов.

– Даже та баба, что убиралась, ушла. Я не знаю, что у меня есть.

– Мог бы принять душ, это помогает.

Он удовлетворенно улыбается, процеживая воздух сквозь стиснутые зубы, и кладет руку

мне на плечо.

– Давай, я приглашаю тебя на стаканчик. Чувствуй себя, как дома.

Оказывается, мне очень трудно представить, что Клара была влюблена в эту дряхлую

развалину, в это потрепанное, измочаленное чучело, которое сейчас напивается вдрызг и скоро заснет. Он недостоин ее. Он не заслуживает ее, я не могу с этим согласиться. Он никогда не заслуживал ее. Для Клары было бы недостаточно сдержанной любви, ее изменившееся тело слишком быстро выросшего подростка достойно большего, а он далеко не подросток. На отсутствие их телесной гармонии накладываются признаки его старения: залысины, которые можно прикрыть только длинными волосами, слоящиеся ногти, обрюзгшее тело слишком много пьющего человека. Я поднимаюсь и хватаю его за отвороты нелепой рубашки защитного цвета.

– Ты был недостоин ее, ты не заслуживал ее, подонок.

Потревоженный мной, он выходит из своей спячки. Вероятней всего, он даже не помнит, с

кем он находился, и принимает меня за вора. Мало-помалу в его испуганные глаза возвращается спокойствие. Он даже осмеливается прикрыть веки на несколько секунд.

– Тоже мне открытие, видите ли, я был недостоин ее. Да Клару никто не заслуживал, и

никто не был достоин ее. У тебя есть сигарета?

Самуэль сразу понял, что я говорю ему о Кларе, а не о его беглой жене и уборщице.

– Ты заставлял Клару сильно страдать.

– Не переживай, она меня тоже. Вначале… слушай, у тебя в самом деле нет сигаретки? Я

пошел бы за ней на край света. Я сказал ей об этом, но ей было жалко мужа. Этот кретин был похож на фарфоровую куклу. Короче, она дала мне от ворот поворот, а когда захотела, чтобы мы ушли и были…

– Это она просила тебя об этом?

– Конечно, она меня попросила. Она собиралась уйти из дома из-за меня, приятель,

представляешь, собиралась уйти из дома из-за меня, – он повторил эти слова с вызовом, ударяя себя в грудь кулаком, – а я вел себя, как дурак, как последний идиот…

– Почему?

– Почему? Жена догадалась обо всем, я чувствовал себя ужасно, то есть я не отказал

Кларе, а сказал, чтобы она подождала, потому что я не знал, что делать и должен был разобраться в себе.

– Верно, дурак, да еще какой.

– И откуда мне было знать, что Клара меня бросит? Я об этом даже не думал. Вот уже две

недели она не подает признаков жизни. О, смотри-ка, – удивляется он, ощупав карман рубашки, – неужели сигареты. Хочешь одну?

Взглядом я ищу пепельницу, но раз ему все равно, мне тем более. Некоторое время мы

курим. Самуэль стряхивает пепел на стол, я – на ковер.

– Она перестала звонить тебе.

– Это все козни ее недоделанной сестрицы.

– Ты ее знаешь?

– Нет, но Клара сказала, что ее сестра посоветовала ей бросить меня, потому что мужик, не

способный принять решение, не заслуживает сострадания. Блин, как будто решение было легким.

– А теперь и твоя жена тоже ушла, ты законченный мудак.

– Заметь, если бы я предугадал это и сказал бы Кларе “да”, теперь она была бы здесь, со мной, вместо... или мы с ней были бы в каком-нибудь другом месте... Или не были бы, потому что, так или иначе, когда я отказался уйти с ней, она подумала, что я невелика ценность, хотя мы еще и встретились как-то... Слышь, как тебя зовут? И что ты здесь делаешь? Думается, я тебя не приглашал.

– Расскажи мне о Кларе.

– О Кларе? Ты тоже ее знал?

– Мне кажется, что я видел тебя с ней один раз. Она зашла к тебе домой. Веснушчатая девушка гораздо моложе тебя, с короткими волосами. Это была она?

– Да, парень, привести ее сюда было неосмотрительно. Поэтому она и не приходила сюда, чтобы жена не узнала. Ты и вправду хочешь, чтобы я рассказал тебе о ней?

– Не заставляй себя упрашивать, ты и сам этого хочешь.

Я наливаю нам еще по бокалу вина. Самуэль к своему бокалу даже не прикасается. Теперь он кажется сосредоточенным. Он словно пытается вернуть былые, ускользающие воспоминания или же сформулировать не совсем понятную ему мысль. Самуэль хмурит брови и даже бросает курить, хотя сигарета еще дымит. Раз и другой он проводит руками по волосам, пока не остается доволен результатом. Его пальцы напоминают грабли, скребущие по земле и захватывающие траву. Самуэль смотрит на меня. Впервые он смотрит на меня более или менее осмысленно. Если он и не проснулся полностью, то в лице его нет хотя бы прежней вялости и дряблости. Веки Самуэля не закрываются сами собой под собственной тяжестью. Я боюсь, что сейчас он спросит себя, что это за незнакомец заставляет его рассказывать о своей жизни, и что, собственно, этот незнакомец делает в его квартире на рассвете.

– Ладно, – говорит он, – я расскажу тебе о ней.

Клара со слов Самуэля с четвертого этажа.

– Вот кто мне никогда не нравился, так это женщины с кошками, – начал свой рассказ Самуэль. – Особенно одинокие женщины с кошками. Они меня раздражают, но я могу их избегать. Одна из немногих вещей, которой я научился в жизни, это избегать одиноких женщин, у которых есть кошки. Я не знал, что у Клары были кошки, и не знал, что именно они станут причиной этой беды. Вот ведь, дело-то какое, как в греческой трагедии: судьба тут как тут – маленькая деталька, родившая катастрофу. Я сказал родившая? Ну, ты меня понимаешь. Дерьмо кошачье. По крайней мере, Клара жила не одна. Уверен, что это были ее кошки, не мужа. Она была замужем за Алехандро несколько лет. В жизни я его не видел, только на фотографии. Он похож на куклу. Клара даже не говорила мне о нем. Я был рад, что она не использовала меня, чтобы рассказывать об этом идиоте, ее муже. Кроме того, когда я слышу от какой-нибудь женщины, как она дотошно начинает разглагольствовать о своем муже, я сразу же думаю, что живи она со мной, спустя какое-то время, она так же говорила бы и обо мне.

В любом случае, мои отношения с Кларой сводились не к болтовне, а к сексу. Э, нет, парень, ты не думай, как обычно: вот, мол, человек, которого интересует только одно – секс, и который не хочет настоящих, прочных, отношений, этой рутины. Это она не хотела. Я уже говорил, что предлагал Кларе сбежать со мной. Я хотел чего-то большего... не знаю, более серьезного, что ли. Поначалу я сильно сомневался в ней. Она использовала меня, словно я был жиголо. А потом с ней случилось обратное. Она влюбилась в меня. Что, не верится? Я хочу сказать, что, конечно, я не последняя модель, не образец. У меня есть свои изъяны, как видишь, я подизносился. Так сказать, усталость материалов. Я не очень-то следил за собой, но, если бы понял, что Клара собралась прочно войти в мою жизнь, то сел бы на диету, ходил бы в спортзал. Я даже бросил бы курить. А ты куришь?