Чтение онлайн

Я его не расслышал; в моей памяти осталось только то, что оно начиналось на «О». Девочка напряглась всем телом, схватила рюкзак и направилась к выходу из кафе. Солнце ярко светило по ту сторону дороги; я увидел тени девочки и крупной женщины, немного впереди. Собрался вставать, однако уронил стул, и тот упал назад; я поспешно поставил его на место – но тени уже исчезли. И где их искать, было непонятно. Я тут же выскочил на дорогу, но девочки нигде не было видно среди незаметно выросшего потока прохожих.

Я вернулся назад к столу под бесцеремонными взглядами посетителей кафе и сел на стул, на котором до недавнего времени сидела девочка. Ярко-желтый пластик все еще хранил ее тепло. Я смотрел на сверкающий прямоугольник входа в кафе и думал о несчастной судьбе девочки, об общей расплывчатости ее картины.

Вечером я перелистывал страницы своей записной книжки, сидя в номере отеля. Разглядывал один за другим рисунки, которые сделала девочка в кафе-мороженом. У меня никак не выходило из головы слово horrible. Что девочка нашла четыре дня назад в доме, где жила раньше, на столе своей матери? Что находится в той коробочке?

Мне вспомнилось эссе Херна «Сон в летний день», которое я когда-то читал. Легенда об Урасиме, которую, как считается, он любил больше всех. В конце этой легенды Урасима возвращается из дворца дракона в свою деревню. А в деревне прошло много времени, все изменилось: нет ни леса, ни храма, ни людей, живших тут прежде. Опечаленный Урасима открывает шкатулку, которую передала ему Принцесса, хотя ему строго-настрого было велено не открывать ее. В следующее мгновение у него начинают крошиться и выпадать зубы, лицо покрывается морщинами, волосы седеют, появляется слабость в конечностях – и Урасима бессильно садится на песок на берегу моря.

Услышав о таком финале, люди испытывают к Урасиме сочувствие. Но Херн задается вопросом: правильно ли это? Несмотря на то что он прожил долгое и счастливое время с Принцессой, воплощением божества, Урасима нарушает данное ей обещание. Можно ли в таком случае испытывать к нему сочувствие? Херн говорит, что подобный вопрос уходит корнями в европейский образ мышления. С западной точки зрения если ты не последовал воле бога, то тебе не позволено умереть в тишине и спокойствии, тебя оставят жить, испытывая ужасные мучения.

Прав ли был Урасима, открыв волшебную шкатулку? Я не знаю: я толком не верю ни в богов, ни в будд. Одно могу сказать точно: если б он в конечном счете не открыл ее, легенду об Урасиме не передавали бы из уст в уста в течение столь долгого времени.

На улице стемнело; неожиданно пошел дождь, стекая каплями по стеклу. Я бессмысленно смотрел на него; мне стало душно, словно все четыре стены комнаты начали надвигаться на меня. Повернул лицо к зеркалу, висевшему за письменным столом. Передо мной был бедный на вид мужчина, в одном из его глаз не отражался свет.

Не отводя взгляд, я думал о своей жизни, о том, что не смог удержать в руках ничего выше среднего уровня. Представлял ли я себе в студенческие годы, встретившись с текстами Херна, что так сложится моя жизнь? Я пытался вспомнить, но что я чувствовал тогда? Всё расплывалось, словно в тумане. Даже форма их была нечеткой. Учитель английского, который и по-английски-то толком говорить не мог, не умел нормально пользоваться компьютером, был похож на Урасиму Таро, вернувшегося в свою деревню… Оглянулся вокруг, а там незаметным образом все поменялось.

Если на этом моя история закончится, вряд ли она тронет чью-нибудь душу.

Во второй половине следующего дня я вышел из отеля, дождавшись, когда закончится дождь. Прошелся по еще мокрой дороге, дошел до центра Дублина и несколько раз повернул за угол.

На том же месте, что и вчера, я увидел девочку. Грязно-розовый рюкзак и несколько хвостиков, стянутых резинками. Ожерелье со стекляшками, сделанное собственными руками. Она была одета в ту же одежду, что и вчера. Я приблизился к ней. Девочка заметила меня и, поворачиваясь ко мне, подняла бумажный стаканчик. Я попытался улыбнуться ей, но она не изменила своего выражения лица и стояла, поджав губы, крепко вцепившись в стаканчик рукой. В ее глазах не отражалось ничего, как будто мы с ней встретились впервые.

Я согнул колени, оказавшись на одной линии взгляда с девочкой, и спросил, не ругали ли ее вчера. Но она не ответила, просто приблизила к моему лицу стаканчик.

В этот момент я впервые заметил…

В другой руке девочка держала ту коробочку. В левой руке, свисавшей вдоль тела. Зеленая коробочка, спрятанная вчера в рюкзаке, сейчас была прямо передо мной. Я достал из кошелька два евро мелочью, так же как и вчера, и показал пальцем на коробочку, перетянутую резинкой.

– Диис боккусу идзу бюутифуру [413] .

Она быстро кивнула.

Я еще раз повторил «бюутифуру» и протянул левую, свободную от мелочи руку в сторону коробочки. Пытаясь показать, что хочу разглядеть ее поближе, взялся за нее и придвинул к себе. Девочка без всякого сопротивления отдала мне ее.

Взявшись левой рукой за коробочку, я протянул девочке два евро. Она наклонила ко мне стаканчик, и я бросил монетку по направлению к его краю, но выронил ее. Два евро отскочили от стаканчика, и не успела девочка вздохнуть, как они упали на асфальт пешеходной дорожки и покатились. Она, согнувшись, бросилась за монеткой.

Я быстро схватился за крышку коробки и приоткрыл ее с угла. Скреплявшие коробку две резинки съехали со щелчком, и коробка немного приоткрылась. Я обернулся – впереди проходили люди, и девочка за ними как раз сейчас подняла монетку. Я повернулся обратно к коробке и заглянул внутрь через щель, приоткрывшуюся сантиметра на три. Мне показалось, что в темноте ромба ничего не было. Но, присмотревшись, я заметил там что-то непонятной формы. Увидев, что это, тотчас закрыл крышку и развернулся всем телом, как будто боялся, что меня отругают. Девочка, бормоча что-то нечленораздельное, вернулась ко мне. Я поправил съехавшие резинки, вернув их на место, и с невозмутимым видом протянул девочке коробку.

– Дуу юу уонто айскурииму? – Мне хотелось с ней поговорить.

Но девочка покачала головой, словно заранее планировала такой ответ, и повернулась ко мне спиной, прижимая стаканчик к груди. Затем быстро осмотрелась вокруг. Может быть, та женщина, которая вчера появилась в кафе, наблюдала за ней откуда-то? Я тоже огляделся, но никого похожего не заметил.

Я достал из кармана пальто бумажку, сложенную пополам. Записка, которую я подготовил в гостиничном номере, с названием и номером комнаты гостиницы, в которой я остановился; также я написал латинскими буквами свой японский адрес и свое полное имя. Бросил бумажку в стаканчик девочки, и она с удивлением посмотрела туда.