Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22
Шрифт:
– А как же я? Меня обвиняют в похищении человека, которого я никогда в жизни не видела. Ее бредни могут обернуться для меня тюрьмой. Тюрьмой! На годы.
– Не думаю, что до этого дойдет, – попыталась успокоить Сюзанну Хонор, но та только еще сильнее повысила голос:
– И ты ведь знаешь, что я беременна?
– Я слышала. Поздрав…
– Так что же будет с моим ребенком, если меня посадят в тюрьму?
– Сюзанна, я уверена, что все уладится. Я сказала полицейским и даже Элли все, что думаю. Что все это совершенно невероятно, и… – Хонор умолкла, потом глубоко вздохнула. – И я хочу, чтобы ты знала: я никогда… никогда бы не взялась с ней работать, если бы знала, что ты в этом замешана.
– Но я в этом не замешана. – В голосе Сюзанны было столько негодования, что даже телефон завибрировал. – Не замешана! В том-то и дело. Девушка обвиняет меня, но это безумие. Я ее даже не видела никогда.
Хонор выждала немного. Два, три, четыре…
– Понимаю.
Ее ответ был подчеркнуто индифферентным.
– Что ж, спасибо за честность. Думаю, что в ближайшее время мы не увидимся?
Сюзанна явно пыталась сдержать эмоции, но Хонор слышала в ее голосе легкую дрожь.
– Нет. Думаю, нет. Это было бы… непрофессионально.
Оттого, что она была вынуждена говорить так прямо, ее голос стал резким, и последовавшая за этим пауза была долгой, напряженной.
Затем:
– Хонор?
– Да?
– Ты же сама знаешь, что это неправда – то, что эта девушка говорит. Знаешь ведь? Она врет. Ты была здесь. Ты знаешь меня.
– Может быть… может быть, это просто какая-то ужасная… ошибка?
Хонор знала: Сюзанна хочет, чтобы она, Хонор, хоть сколько-нибудь твердо дала понять, что верит в нее. Но она не могла.
– Ошибка. Вот, значит, что ты думаешь. Серьезно?
– Я не знаю. Я могу опираться только на слова Элли. На то, что обнаружила полиция. Я должна считаться с этим. Это все, что мы можем сделать.
– А мои слова?
– То есть?
– Почему мои слова значат меньше?
Хонор опять глубоко вздохнула.
– Но есть же доказательства. Ее воспоминания. Тесты ДНК. Это нельзя просто сбросить со счетов. И зачем бы Элли врать? Я не вижу причин.
– А мне зачем делать то, что я сделала, по ее словам? Это ведь тоже бессмыслица. Зачем мне держать ее здесь? Чтобы оплодотворить ее – нет, серьезно? Это абсурд. Я ведь даже не старалась забеременеть. Даже не думала о детях с тех пор, как… – Она помолчала. – Эта беременность была совершенно неожиданной. Это случайность.
– Послушай. – Хонор заговорила совершенно официальным тоном. – Нет смысла обсуждать это со мной. Ты должна обсуждать это с Хэлом и с полицией. Я всего лишь агент Элли. Я ничего не могу сделать.
На этот раз Сюзанна ответила после долгой паузы, и слова ее звучали сдержанно.
– Ладно. Ты права. Конечно, ты ничего не можешь сделать. Я поговорю с Хэлом.
Голос у нее был спокойный, но Хонор чувствовала в нем звенящую нотку страха.
Сюзанна, конечно, опытная актриса, но потеряла форму без практики. Или, может быть, эта роль ей просто не по плечу.
Элли Каннинг: запись № 12
Нужно было бежать. И поскорее. Я понимала: если дело дойдет до физической борьбы, мне ни за что не вырваться. Я слишком долго пролежала в постели и, хотя уже более или менее пришла в себя, все-таки сильно ослабела. Единственный шанс сбежать – не дать той женщине запереть замок на ремне, которым она пристегивала меня к кровати.
Я сказала, что мне нужно в туалет, и тогда она расстегнула ремень и помогла мне дойти. А когда стала пристегивать снова, я отвлекла ее: опрокинула на ковер тарелку с супом. Ей пришлось идти в ванную за мокрой тряпкой, и, пока ее не было, я схватила ключи, которые она бросила на тумбочке, и открыла замок. К тому времени, когда она закончила уборку, я притворилась, что снова заснула. Она ничего не заподозрила – просто поцеловала меня на ночь и ушла.
Я ждала, кажется, целую вечность. Я понятия не имела, который час – в комнате всегда было темно, когда выключали свет, – но мне казалось, что уже ночь. Я слышала, как хлопали двери, а потом были шаги и приглушенные голоса наверху. Но вот наконец, когда стало совсем тихо, я встала с кровати и на цыпочках подкралась к двери. Не знаю, что бы я стала делать, если бы та женщина заперла ее на ключ, но она не запирала – какой смысл? Я вышла из комнаты. Там было две лестницы, одна слева, другая справа, на выбор. Я понятия не имела, куда они ведут, но выбрала одну наугад и стала подниматься потихоньку, надеясь, что дверь наверху тоже окажется незапертой.
Правда, подняться наверх оказалось вообще-то совсем не легко.
Я уже несколько недель почти не вставала на ноги, если не считать походов в туалет, и к тому же меня трясло так, что в конце концов пришлось буквально ползти. Я боялась, что дверь наверху окажется запертой, но она тоже легко открылась. Помню, она чуть-чуть скрипнула, но ничего не случилось. Свет горел, и было видно, что за дверью начинается коридор, а в конце коридора была еще одна дверь. Я тихонько прокралась к ней и вышла из дома.
Вот тут-то мне стало по-настоящему страшно. Там, в комнате, так страшно не было ни разу. Я была уже почти готова вернуться в дом, снова лечь в кровать, залезть под одеяло и заснуть. Ночь была безлунная, и, как только я отошла от дома, стало очень темно. Глаза целую вечность не могли привыкнуть к темноте. К тому же было очень холодно – этого я не ожидала. На мне была только шелковая пижама, которую эта женщина мне дала. На ногах были носки, но не было обуви. Я пошла по подъездной дорожке мимо почтового ящика, а потом по дороге. Хотела убраться как можно дальше отсюда. Ноги все еще как следует не разошлись, так что двигалась медленно.
После этого все помнится как-то размыто. Я шла, наверное, несколько часов. Я понятия не имела, куда идти, поэтому пошла по дороге сначала в одну сторону, потом в другую. Потом еще больше запуталась – не могла понять, откуда я бежала, какой путь безопаснее… И я чувствовала, что вроде как схожу с ума, как будто у меня паранойя. Боялась, что, куда бы я ни вышла, там тоже могут оказаться люди, которые в этом замешаны, – может быть, это какой-то грандиозный заговор. То есть я понятия не имела, что происходит на самом деле. Это было похоже на какой-то безумный фильм про альтернативную реальность, где все оказываются инопланетянами.
Я надеялась добраться до какого-нибудь города или чего-нибудь в этом роде, а там найти безопасное место – автозаправку или полицейский участок, что-то такое. Но вокруг была настоящая глушь. Так я шла и шла, и под конец уже так устала и замерзла, что еле на ногах держалась. А потом увидела эту хижину и вошла, и там было это противное старое одеяло… и я просто завернулась в него и отключилась.
Сюзанна: август 2018
Я проснулась от знакомого тихого шороха океана – это был звук из детства. Я снова закрыла глаза, решив, что, должно быть, еще сплю, и стала ждать, когда этот сладкий сон сменится другим, но накатившая волна тошноты убедила меня, что я не сплю и что звук прибоя настоящий.
Не успела я сообразить, что это всего лишь шум проезжающих машин, как Чипс вошел в комнату.
– Чтоб их разорвало, этих журналюг, – прошипел он, явно на взводе.
– Что случилось?
– У подъездной дорожки торчат съемочные группы и не знаю, кто еще. Репортеры из газет. Подкастеры. Просто любители сенсаций. Хрен их разберет. Там не меньше дюжины фургонов. Парочка даже на дорожку уже стала выруливать, но я их пугнул. Закрыл ворота и запер на замок, чтобы они не пробрались.
– Чем ты их пугал?
Я ожидала услышать о крепких ругательствах, может быть, даже об угрозах судом.
– Одной штучкой двадцать второго калибра. – Чипс неожиданно ухмыльнулся. – Не волнуйся, он не заряжен.
– Вот черт!
Я натянула одеяло на голову, закрыла глаза и стала представлять себе солнечное утро на тропическом острове.
Плеск воды. Гамак, покачивающийся между двумя пальмами… В моем положении это была явно не самая удачная фантазия – я еле успела вовремя добежать до туалета.
Мы позавтракали втроем. Чипс разговаривал с братом по телефону, время от времени прерываясь, чтобы передать мне информацию и краткие указания.
– Хэл говорит, что вы обе должны сидеть в доме. У них наверняка есть какие-нибудь мощные телеобъективы… Говорит, могут и через забор перелезть, чтобы попасть во двор. Если они доберутся до двери, не открывай им. И не отвечай на звонки с неизвестных номеров. Вообще лучше бы отключить мобильный телефон. И домашний из розетки выдерни. Если кому-то срочно понадобишься, пусть звонят Хэлу. И еще, Сюзанна, – он говорит, что в интернет, наверное, тоже лучше не соваться. Хотя бы не гугли, что там про тебя пишут.
Чипс повесил трубку. Какое-то время смотрел в пространство, затем встал.
– Я пошел к себе. Через задний выгон, чтобы они меня не увидели. Приведу сюда собак. Тогда эти гады еще хорошенько подумают, лезть сюда или не стоит. А вы обе сидите дома, пока я не вернусь.
Мэри за все утро не произнесла почти ни слова. Сидела, сгорбившись, над своей тарелкой, и совала ложкой в рот размокшие колечки «Фрут лупс». Возилась она немыслимо долго, с хлюпаньем втягивая в себя каждую ложку. Я грызла сухой тост, стараясь не смотреть на нее.
Как только Чипс ушел, она оживилась.
– Я хочу еще раз сходить к почтовому ящику, Сьюзи. Давай сходим?
Кончики ее волос спускались в чашку и тонули в молочном месиве.
– Чипс сказал, чтобы мы сидели дома. Там люди, с которыми нам лучше не разговаривать.
– Люди? – Глаза у нее загорелись. – А почему нам нельзя их видеть?
– Потому что… потому что они захотят поговорить, а нам с ними разговаривать не надо.
– Почему?
– Потому что они нам не друзья.