Чтение онлайн

Звонок раздался, когда она была на акции по сбору средств на благотворительные нужды. Одна из клиенток Хонор, бывшая фотомодель, только что закончившая свои мемуары, была главой благотворительной организации. Когда-то Хонор любила такие мероприятия: гламурная толпа, резкий запах власти, влияния, а иногда и коррупции. Ей нравилось быть вхожей, пусть и с краешка, в этот сверхпривилегированный мир альтернативной аристократии. Она пришла одна. Когда-то она непременно притащила бы с собой Дугала, но теперь он редко сопровождал ее. Его это никогда особенно не воодушевляло – сам он имел куда более прочные, хоть и не столь эффектные связи с богатыми и влиятельными людьми и предпочитал остаться дома и лечь спать пораньше. А в последнее время и Хонор стала впадать в такую же апатию. За два десятилетия кое-что изменилось – люди, одежда, обстановка, даже меню, – однако разговоры остались, в сущности, прежними.

Было девять часов, и Хонор как раз взяла в оборот некая писательница, недавно привлекшая к себе внимание своей противоречивой позицией в отношении матерей-домохозяек, благодаря чему ее популярность неожиданно выросла. Она задумалась о том, не нанять ли ей собственного рекламного агента – не удастся ли ей таким образом получить возможность более прибыльных выступлений, увеличить объем продаж? Хонор старалась подавить зевоту, уже страшась встречи с этой женщиной за ланчем. Она достала телефон, чтобы внести эту встречу в расписание, и обнаружила двадцать с лишним пропущенных звонков. Все от Элли.

Хонор торопливо записала контакты писательницы, отметила время встречи, а затем, улыбнувшись в качестве извинения, отошла в тихое место, чтобы позвонить.

Элли ответила сразу же.

– Хонор! О боже, Хонор! Нам пипец! Мне пипец!

Судя по голосу, она была или пьяна, или под кайфом. Или то и другое вместе.

– В чем дело?

Хонор надеялась на одно – что бы там Элли ни натворила, что бы ни приняла, лишь бы дело обошлось без больницы. Это была ее первая мысль – как избежать огласки. Она уже прокручивала в голове свои контакты – врачей, которые могли бы разрулить эту ситуацию и которые были ей чем-то обязаны, так что можно было рассчитывать на их молчание. Она была раздосадована: только сегодня вечером Элли давала интервью популярному, но известному своей агрессивной манерой молодому видеоблогеру. Обычно в таких случаях Хонор ее сопровождала, но сегодня ей нужно было быть на этой вечеринке. Она отправила Элли на такси с инструкциями – после беседы сразу домой и ложиться спать пораньше. Ей важно было не только сохранить свою безупречную репутацию – завтра рано утром у нее было назначено интервью по скайпу для Си-эн-эн – уже третье ее выступление в США, – а днем они должны были встречаться с двумя продюсерскими компаниями, соперничающими за права на документальный фильм. Хонор хотела, чтобы Элли была в форме и выглядела как можно лучше. И, как ей казалось, девушка против этого плана не протестовала. Когда Хонор уходила из квартиры, Элли с Дугалом весело спорили, заказать ли еду из ресторана или разогреть остатки вчерашнего ужина.

Теперь она слышала, как Элли судорожно хватает ртом воздух, словно стараясь не заплакать.

– Элли, сделай несколько глубоких вдохов и расскажи мне, что происходит.

– Ладно. – Голос у нее был все еще сдавленный, но говорила она связно. – Я только что с интервью. От этого говнюка, Энди Стайлза. Он был не… в общем, как-то сразу стало ясно, что он не на моей стороне. А потом… он показал ролик.

– Ролик? Какой ролик?

Хонор знала, что услышит в ответ, еще до того, как девушка стала рассказывать, – не детали, конечно, но общий смысл. У нее всегда была интуиция на такие вещи. Каким-то образом она всегда знала, когда клиент влип по полной. Перечеркнул свою карьеру, сделал то, что ознаменует начало ее стремительного заката. Сейчас был как раз такой момент – Хонор это чувствовала.

Однако она по мере сил попыталась успокоить Элли. Это была ее работа.

– А поступим мы вот как. Во-первых, ты ничего делать не будешь, Элли. Ты поедешь домой и поужинаешь с Дугалом. Потом посмотришь то криминальное шоу, которое хотела посмотреть, заваришь себе чашку травяного чая и ляжешь спать. А завтра утром дашь интервью Си-эн-эн, как мы и планировали.

К почтовому ящику мы с Мэри вышли рано утром, чтобы не попасться на глаза нашей постепенно редеющей свите журналистов. Собаки радостно мчались впереди нас, а потом обратно с восторженным лаем. Мэри поначалу пыталась за ними угнаться, но силы у нее быстро иссякли, и она поплелась сзади, жалуясь на жару.

Накануне ночью мы с Чипсом дождались, когда останемся наедине, и стали обсуждать – не само признание Чипса, а его практический смысл. Я начала с очевидного вопроса: почему он мне ничего не сказал? И ответ был столь же банальным: боялся.

– Мы встречались пару лет время от времени. Это никогда ничего не значило – ни для меня, ни для нее. Я вообще не хотел постоянных отношений, а она никогда не уйдет от Дугала: слишком ей с ним вольготно живется. Он ее обожает, да и она его, наверное, любит по-своему. Ничего большего мы не хотели. Это было как… ну вроде как почесать, где чешется. И когда я ей сказал, что все кончено, и о тебе, о ребенке – ничего такого не случилось. Вообще ничего. Она даже расстроенной не выглядела. Только плечами пожала. Твою мать… Налила нам обоим еще по бокалу и сказала тост. Радовалась за меня. За нас.

– Но что, если для нее это значило больше, чем тебе казалось? Может, она думала, что у вас с ней… могло быть какое-то будущее. Ну то есть – если бы я не забеременела?

Мне стоило немалого труда сохранять спокойствие, прогнать ощущение, что он что-то недоговаривает.

Чипс словно бы почувствовал мое беспокойство и взял меня за руку.

– Ты же знаешь, между мной и Хонор ничего нет. И давно уже ничего не было, еще до того, как ты рассказала мне о ребенке. Мы уже несколько месяцев толком и не встречались.

И я ему поверила – конечно, поверила. Сейчас у Чипса не было причин лгать, как пять месяцев назад не было причин хранить мне верность. Я знала, что его прошлое не должно иметь никакого значения, что было бы неразумно ждать от него чего-то. Для обиды с моей стороны не было ни места, ни повода. Хонор с Чипсом – это уже из области минувшего. Но сколько бы я ни твердила себе это, боль от острого укола ревности не проходила. Факт оставался фактом: у Хонор с Чипсом есть общая история. Хонор знает его с такой стороны, с какой я не знаю. И, может быть, никогда не узнаю.

У Мэри открылось второе дыхание: она обогнала меня и первой протянула руку к почтовому ящику. Вытащила целую охапку конвертов и побежала назад, собаки – за ней по пятам. Я отогнала от себя беспокойство по поводу Чипса – сейчас у меня есть заботы поважнее, нужно сосредоточиться на них. Мэри, громко пыхтя, протянула мне свою добычу. Пара счетов за коммунальные услуги, каталог интернет-зоомагазина для Мэри и небольшой конверт, надписанный от руки. Я отдала Мэри ее послание от «Пэт-компани» и стала разглядывать простой белый конверт. Я догадывалась, что там внутри, и мне не хотелось его открывать.

Анонимные письма стали приходить сразу после моего ареста. Уж на что онлайн-комментарии были жуткие, а бумажные письма еще хуже. Не просто рефлекторные выплески мимолетного возмущения, а настоящие длинные письма – обдуманные, с адресом и штампом, отправленные по почте. Они были гораздо более обстоятельными и более угрожающими. Обычно там было столько желчи, ярости и почти животной ненависти, что трудно было не испугаться – не столько за себя, хотя и не без этого тоже, сколько за мир, в котором скопилась такая концентрация злобы.

Только после того как мы вернулись в дом, убрали со стола после завтрака и Мэри блаженно погрузилась в свой каталог, я набралась смелости вскрыть конверт и вытащить единственный листок бумаги. Там не было ни обычных диких каракулей, ни аккуратных вырезок из старых газет, как я ожидала, – письмо было набрано на компьютере и распечатано.

Как ни странно, это было первое из полученных мною писем, где было хоть что-то негативное в адрес Элли, и, хоть я и знала, что этот путь, скорее всего, тупиковый, и притом грязный, мне отчаянно не терпелось проверить. Однако у Мэри были другие планы. Я сунула записку в карман, помогла выбрать новые пружинные собачьи лежанки для Рипа и Неда, а потом, после жалобных, но настойчивых уговоров, еще одну – для нее самой.