Чтение онлайн

Но ничего этого я не сказала. Только улыбнулась и ответила беззаботным тоном:

– Она блестяще справится с ролью. И все остальные тоже.

– А вам не кажется, что вы уже просто не в теме?

Во время нашей единственной предшествующей встречи эта женщина показалась мне умной и заинтересованной, но теперь это была настоящая мать-львица с оскаленными клыками, жаждущая крови. Она бесцеремонно оглядела меня с ног до головы, кривя губы. Я подозревала, что не соответствую ее представлениям даже о том, как должна выглядеть школьная учительница, не говоря уже об актрисе.

– Возможно, все немного изменилось с тех пор, как вы… э-э-э… сошли со сцены.

Тут я потеряла хладнокровие.

– Я так не думаю. Тут, как в любом виде искусства, есть базовые элементы, которые не менялись со времен… пожалуй, со времен Древней Греции. Я бы с удовольствием рассказала вам об этом подробнее, если хотите, но это довольно сложно. Может занять много времени.

Ее лицо потемнело от гнева.

– Я найду, с кем об этом поговорить, – пробормотала она, прежде чем уйти.

Я постояла немного, ощущая смутное беспокойство при мысли о том, с кем она собиралась говорить и что ей там скажут.

Потом я рассказала эту историю Брету Бейкеру, преподавателю естественных наук, который работал в этой школе уже без малого десять лет. Брет предупредил меня, что отделаться от миссис Симмонс будет не так-то легко.

– У нее большие амбиции в отношении ее четырех дочерей. И она приходит в ярость, когда кто-то становится у нее на пути. Несколько лет назад учительница музыки уволилась после ее жалобы.

Однако, по словам Брета, если уж опасаться не в меру активных родителей, то миссис Симмонс можно было счесть наименьшей из проблем.

– Есть совсем бешеные, вот их надо остерегаться.

– Ты серьезно?

– Тут есть несколько многодетных семей с солидным криминальным прошлым – Крукшенки, Ховатты, Шарпы. Все они между собой в родстве, и даже те, которые с виду вполне приличные, могут оказаться довольно мутными. С ними нет проблем, если их не злить, но, если у кого-то из них будет на тебя зуб, они накинутся на тебя всей толпой.

– Ты имеешь в виду – физически?

– И такое возможно. Несколько лет назад здесь жила молоденькая учительница английского, так у нее машину угнали, подожгли и столкнули в Лок, когда она пожаловалась на оскорбления от одного из младших Крукшенков. Были и грязные письма, и угрозы убийством. Никто так и не смог ничего доказать, но все знали, чьих рук это дело. После этого она тут надолго не задержалась.

Среди моих учеников было по меньшей мере восемь детей с опасными фамилиями.

– Вот черт!

– И даже не обязательно задевать их лично, – добавил Брет. – Они преследуют тех, кто не поладил с кем-то из их друзей, тех, кого просто «не одобряют» по той или иной причине. Как-то один ученый приехал выступать с докладом об экологии сельского хозяйства и, видимо, сказал что-то, не согласующееся с их представлениями, – черт его знает, что именно, – так двое мордоворотов зажали его в углу после выступления и измолотили до полусмерти.

– Но как они умудряются творить такое безнаказанно?

– Очень просто. Они всю жизнь здесь живут. Люди их боятся. И у них связи.

Брет рассмеялся, видя мою явную растерянность.

– Я бы на твоем месте не переживал чересчур. Вряд ли кого-то из этой братии сильно расстроит что-то, что может произойти на уроках театрального мастерства. И вообще, ты же у нас какая-то бывшая телезвезда? Тебя они не тронут.

Полиция ехала почти два часа. Злоумышленники к тому времени уже давно исчезли. Я уговорила Мэри вернуться в постель, и она наконец уснула. Я предложила полицейским проводить их до сарая, но они – двое мужчин, один молодой, другой средних лет – попросили меня остаться дома. Я смотрела с веранды, как они неторопливо прохаживаются по загону, как светят фонариками на стену сарая. Они обошли его кругом несколько раз, а затем побрели обратно, по пути иногда мигая фонариками.

Я стала выяснять, какой ущерб нанесен.

– Они хорошенько изукрасили ваш сарай.

– Вы прочитали, что они там написали?

– Да, знаете… Чепуху всякую. На вашем месте я бы и смотреть не стал. Мы можем завтра утром прислать кого-нибудь, чтобы отмыли.

– В самом деле? Было бы замечательно.

– Каким-нибудь растворителем ототрут – это наверняка недорого. Вот с машиной будет, пожалуй, посложнее.

– С машиной…

– Судя по виду…

– И по запаху! – услужливо подсказал младший полицейский.

– Кто-то вылил на нее ведро, э-э-э… человеческих экскрементов.

– Что?

– Да. Может быть, вам лучше прямо с утра выйти во двор со шлангом. Но как бы мороз не помешал. Наверное, все-таки лучше заняться этим сразу, пока не застыло. Надеюсь, внутрь ничего не просочилось.

– А нет никого, кто мог бы прийти и убрать?

Старший полицейский поскреб подбородок и посмотрел на своего напарника.

– Вы никого не знаете?

– Да нет. Может, просто уборщицу вызвать? У них есть такие специальные чистящие средства для сильных загрязнений, но не знаю, как они тут справятся. Вы не могли бы попробовать вызвать кого-нибудь из Сиднея?

– А как насчет разбирательства, кто это сделал?

Оба как-то странно смутились.

– Я не уверен, что их личности удастся установить. Вы не пробовали их разглядеть? Видели, на каких машинах они были? Во что одеты?

– Нет. Было темно. Я видела только силуэты. Кажется, они были довольно высокого роста. Мужчины, видимо. Думаю, взрослые или старшие подростки.

– Может быть, если бы вы включили наружный свет, они бы сразу сбежали.

– Но… Я не хотела, чтобы они меня видели. Чтобы знали, что я их видела.

– Но почему? – Молодой полицейский, кажется, искренне недоумевал.

– Мы здесь две женщины, больше никого, и они наверняка уже знают об этом из заметок в газетах и тому подобного. В общем, это показалось мне немного рискованным.

– Да нет. Эти не из тех, кто может перейти к насилию. Порча имущества, не более того. Обычно они просто высказывают то, что у них на уме, и уходят.

– Но нам-то неоткуда было это знать.

– Пожалуй. – Он пожал плечами. – Так вы хотите подать заявление?