Чтение онлайн

– Коробка, пропавшая кроссовка – думаешь, это предупреждение?

Бен кивнул и провел рукой по волосам.

– Возможно. Я не уверен. В коробке лежала не только обувь. Были и другие вещи, но я не понял, к чему они там. Мертвый мотылек. Зуб. Старая монета…

Эмили не стала его слушать.

– И ты все еще продолжаешь писать? Следующую книгу? Господи, Бен!

– Она приближает меня к разгадке. Я никогда не рассчитывал найти Девона живым. Я все понимал. Но, по крайней мере… у нас есть часы. Кроссовка. По крайней мере, теперь мы можем похоронить хоть что-то. Теперь все может закончиться. Мы можем поставить точку.

– Я уже поставила точку, Бен.

– Время вышло, мэм, – донесся с другого конца помещения голос охранника.

Эмили оглянулась через плечо.

– Вы же сказали, у нас есть еще три минуты.

– Извините, но сюда кто-то спускается. Вам следует уйти. Прямо сейчас.

Эмили встала.

Бен схватил ее за руку и случайно задрал рукав, обнажив белую полоску старого шрама. Одного из многих, что он видел на внутренней стороне ее запястья. Она отдернула руку и поправила рукав.

– Почему? Ты никогда не говорила мне почему?

– Что «почему»?

– Почему ты резала себя?

Она отвернулась.

– Эмили, дедушка водил тебя в детстве в ту комнату?

Глядя ему в лицо, она так и не смогла солгать. В отличие от своих братьев, Эмили никогда не умела врать.

– Ты выполнила все правила?

– Да, Бен. Все.

– В отличие от меня.

– Мэм, пойдемте. – Охранник, похоже, занервничал и теперь махал ей обеими руками, приглашая на выход.

– Ты спрашивала, чем можешь мне помочь? Поезжай в Блэквуд. Возьми с собой Аманду и Бри и отправляйся в Блэквуд, как только отсюда выйдешь.

– Бен… Зачем? Там все не так. Там все… неправильно.

– Просто езжай туда. Доверься мне. И жди меня там.

– Мэм! – Охранник повысил голос. – Выходите. Сейчас же!

Эмили развернулась и в сопровождении охранника поспешила вверх по лестнице.

Бен ждал у решетки, разглядывая две пустые камеры слева от себя. Спустя минуту дверь наверху с громким стуком открылась. Послышались шаги нескольких человек – разного веса и совершенно не синхронные. Первой в помещение зашла детектив Блу, за ней ее отец, детектив Миллз, который выглядел так, словно недавно умер, а потом воскрес, но это прошло не без последствий.

Следом появились два полицейских в форме.

На лестнице зазвучали новые, тяжелые шаги – одна скрипучая ступенька за другой. Лязг цепей и наручников. Шарканье ног. К третьей камере провели крупного бородатого мужчину. Ростом под два метра, несет, как от гнилой помойки.

Охранник открыл камеру, и бородач без сопротивления зашел внутрь. Повернувшись лицом к Бену, он уставился на него через разделяющие их решетки и пялился так долго, что тому стало не по себе.

– Что происходит? – настойчиво спросил Бен.

Миллз едва держался на ногах, но шагнул в его сторону.

– Бен Букмен, позвольте представить вам Пугало, он же Роял Блейкли.

Затем детективы направились к лестнице, вид у обоих был до крайности изнуренный.

Бен некоторое время смотрел им вслед, полагая, что они наверняка вот-вот вернутся и освободят его, но этого так и не случилось. Тогда он запаниковал.

– Стойте! Вы хотите оставить меня здесь с ним?

– Если настаиваете, можем перевести его в среднюю камеру, – донесся издалека голос детектива Блу.

– Я готов сотрудничать, – крикнул Бен, вцепившись в решетку так, словно от этого зависела его жизнь.

– Поговорим, когда взойдет солнце, – ответил детектив Миллз.

Один за другим они стали подниматься по лестнице. Все они. Охранники, полицейские, детективы Миллз и Блу. Дверь захлопнулась с таким лязгом, словно кто-то ударил по металлу молотком.

Повернувшись, Бен увидел, что Роял Блейкли по-прежнему не сводит с него глаз. Их разделяла всего одна маленькая камера. Теперь они одни – писатель и его персонаж.

Бен направился к койке, но внезапно услышал голос Рояла.

– Спасибо.

Бен резко остановился и повернулся к бородачу.

– Что вы сказали?

– Я сказал: «Спасибо».

– За что?

– За все.

Миллз облокотился на стол в конференц-зале и широко зевнул.

В приятном пении птиц за окном ему отчего-то чудилась фальшь. Солнце уже взошло, ужасы прошлой ночи сменились прекрасным солнечным утром, но Миллз понимал, что до финиша им еще далеко. Они взяли Рояла Блейкли, однако вопросов без ответа по-прежнему оставалось слишком много. Неясен был, к примеру, мотив Блейкли – какого черта произошло с этим человеком, что он так сильно изменился за последний год, и какое отношение это имело к Бену Букмену и той комнате в Блэквуде. Главный же вопрос касался непонятной находки в рюкзаке Букмена, привезенном Блу в участок: что вообще означают обнаруженные там человеческая кость и часы «ролекс»?

В противоположном углу помещения, на видавшем виды диване, где Миллз не раз засыпал в последние годы, Черепаха вскрыл батончик «Сникерс» и принялся жевать откушенный от него кусок, не забывая при этом пробиваться сквозь очередной уровень «Кэнди краш» [294] , что было обязательной частью его утреннего ритуала.

– Иди домой. Поспи немного, – сказал ему Миллз. – Мы позвоним, если кто-нибудь умрет.

А потом добавил, что судмедэксперту, в отличие от детектива, здесь делать нечего. Черепаха в ответ посоветовал ему заняться лучше своими делами и выразил радость от того, что прошедшая ночь стала самым волнующим событием с тех пор, как он вместе с ныне покойной женой Энн прыгал с парашютом – еще в прошлом веке. К тому же, черепахам, по его словам, в любом случае нужно не так много времени на отдых.

Тогда Миллз поинтересовался, насколько правдивы подобные заявления, а шеф Гивенс, пытавшийся добиться нормального отчета, пробормотал: «Да кого это колышет».

Сидевшая по диагонали от Миллза Блу, которая занималась пролистыванием собственных записей, сделанных во время допроса Бена Букмена несколько часов назад, потерла глаза в попытке смахнуть остатки короткого сна, урванного в комнате отдыха, чтобы хоть как-то привести себя в порядок к утру. Отхлебнув горячего кофе, она с трудом заставила себя работать дальше.

Глава полиции Гивенс был единственным из присутствующих, чья батарея не нуждалась в подзарядке – кофе давно стал базовым элементом его рациона, к тому же он не участвовал в ночной нервотрепке ареста Рояла Блейкли, а потому был полон истинного энтузиазма, пока остальные пытались раскопать в себе хоть какие-то остатки бодрости. Блу дождалась, когда шеф Гивенс выйдет из конференц-зала за новой порцией напитка, и только тогда спросила Миллза: «Ты в порядке?»

Он кивнул. Три таблетки снотворного Миллз принял меньше пяти часов назад и, по идее, его сил и концентрации вряд ли должно было хватить на то, что он сделал в доме подозреваемого. Адреналин мог привести в чувство, даже когда тело и разум находились на пределе, однако потом наступал спад, и сколько бы он теперь ни зевал и ни потягивался, самочувствие не улучшалось. В конференц-зале, как и всегда, стоял холод, но Миллз продолжал потеть, словно на улице было лето, а кондиционер в помещении не работал.