Чтение онлайн

Вину. Злость. Изжогу, куда ж без нее. Адреналин. Страх. Пустоту. Такую бескрайнюю пустоту.

Я не хочу, чтобы все закончилось. Ну ладно, да, я не планировала этого младенца, и не сказать, чтобы беременность доставляла мне удовольствие, но все-таки мне нравилось, что она есть. Нравилось лежать на кровати и смотреть на живот, осознавая, что я не одна. А теперь мне вот-вот скажут, что внутри у меня пустота, и от этого мне ужасно больно. Я знаю, что недостойна этого. Знаю, что если кто и заслужил расплатиться за грехи ребенком, так это я. Но сейчас я чувствую, что предпочла бы умереть сама, чем потерять его. Я принесла с собой в больницу Библию. Думала, вдруг поможет. Пока никак не удается сосредоточиться на написанном – мозг то и дело отвлекается на мысли о том, Что Сейчас Будет, – но, думаю, даже если просто держать Библию в руках, она все равно может помочь. На полке стоит Коран. И еще Тора. Сейчас, может, и с ними тоже попробую.

– Рианнон Льюис? – произнесла женщина, появившаяся словно из ниоткуда, а вовсе не из той двери, с которой я не сводила глаз последние полчаса.

В груди у меня будто взорвалась водяная бомба. Не замечала, чтобы кто-нибудь смотрел на меня, но тут до меня с разных сторон донесся шепот: «Это та, что ли, из новостей?», «Прайори-Гарденз», «Ее парень сидит».

Меня провели в ту же слабо освещенную комнатку с койкой на колесах, где две недели назад делали плановое УЗИ. Узистка мне на этот раз попалась какая-то невнятная: каштановое каре, толстые каблуки, бородавка на подбородке, обручальное кольцо. Как люди с бородавками на подбородке находят себе мужей? Просто в голове не укладывается. Она уселась рядом с койкой.

– Та-ак, запрыгивайте, пожалуйста, на кушетку и устраивайтесь поудобнее. Я подверну вам футболочку и брючки немного стащу, ладно? Чудесно.

«Футболочку», «брючки». Такие нежные словечки – такое мерзкое вступление. А у меня тем временем сердце внутри вертелось, как на вертеле.

– Вы хорошо себя чувствуете? Хочется поплакать? Ну ничего-ничего, сейчас все быстренько сделаем!

Она затолкала мне под лифчик и под пояс штанов царапающейся папиросной бумаги, выдавила на живот специальный гель и размазала его датчиком.

Я уставилась на потолок. Куда угодно, только не на черный экран монитора.

Бородавочница давила мне на живот, а я лежала такая, считала потолочные плитки, и слезы затекали в уши. Экран отражался у нее в очках.

– Что же вы, посмотреть не хотите? – спросила она.

– Что теперь будет? – спросила я. – Что мне делать?

– В каком смысле?

– Что теперь с ним будет?

Говорить мешал шум. Глухой стук.

– Это мое сердце стучит?

– Не ваше, а вашего малыша!

Бородавочница развернула монитор ко мне. Ребенок был на месте. Он все еще у меня внутри. У него имеются голова, череп, позвоночник. Длинные ноги, коротышки-руки. И сердце, которое стучит.

– Он на месте? – ахнула я. – Я его не выписала?

Теперь я уже не сдерживала рыданий.

– Нет, – рассмеялась она, нахмурившись. – Вы решили, что у вас случился выкидыш?

Я кивнула – на большее меня не хватило.

– Все в порядке, смотрите.

Изображение коробилось и растекалось, как будто мы заглядывали в какой-то другой, подводный мир, но маленький инопланетянин был тут как тут, я видела его своими глазами! С длинными ногами, как у Эй Джея. Я вот все думаю, когда он появится на свет, он будет похож на Эй Джея? Если он появится на свет. Если он до той поры не растворится в моем желудочном соке повышенной кислотности.

– Ну надо же, неужели он все еще тут, – проговорила я, и Бородавочница рассмеялась с таким видом, как будто говорила: «А то! Где ж еще ему быть?»

– Ну что вы, милая, – сказала она и протянула мне салфетку. – Не переживайте так. Все в полном порядке.

Опять эти чертовы чувства! Опять то самое чертово чувство! Ужасная раздирающая боль.

– Неужели, – опять пробормотала я.

Тут я увидела, как в центре инопланетянина что-то тихонько пульсирует. Это был уже не просто сгусток – не Рисовое Зернышко, не Фига и даже не Лайм. Это был крошечный человечек, который уцелел после всей чертовой хрени, которую я ему устраиваю. Я не могла оторвать от него глаз. Каждый день в мире делают миллионы УЗИ, и для каждой женщины, которая видит на экране собственного ребенка, это нечто невероятное. Единственная разница в данном случае в том, что сейчас на экране мой ребенок. Как может вот это смертоносное тело взращивать вот это живое существо?

– Какого он сейчас размера? – спросила я, утирая глаза рукавом. – Я его измеряю в фруктах и овощах.

– Думаю, по фруктовой шкале он сейчас примерно с лимон.

Как далеко мы продвинулись от макового зернышка. Я могла различить на экране руки, ноги, глазницы, мозг и кости. Я делаю что-то хорошее, а не какую-нибудь дикость, как обычно.

– А с ним точно все в порядке?

– Точнее не бывает, – сказала она.

Я рассказала ей про кровотечение.

– Обсудите это с врачом. Но здесь, насколько я могу судить, все выглядит прекрасно.

Я редко доверяю людям, у меня с этим большие проблемы, но думаю, на этот раз придется мне ей довериться. Из нас двоих медицинское образование есть только у Бородавочницы, а я думала, что спустила ребенка в унитаз после того, как пописала. Она сказала, что боли, которые мучили меня ночью, могли быть «тренировочными схватками».

– Если все и дальше пойдет по плану, то вы обязательно доносите его до нужного срока – и нет причин волноваться.

Ага, вот она, эта жуткая фраза: «Если все пойдет по плану». Чем эта игра закончится, известно одному лишь Богу.

– А как сделать так, чтобы ему было хорошо?

– Не забывайте принимать витамины. Хорошо питайтесь. Не нервничайте. Не перетруждайтесь и не делайте ничего такого, из-за чего может подскочить давление.

То есть с охотой на педофилов в сети и отлавливанием насильников пока стоит повременить.

– Я буду вести себя хорошо, обещаю.

Лимон на экране бешено вращался и подскакивал, как будто у него там установлен небольшой батут. Насмешил меня.

Из клиники я вышла размашистым шагом, будто в видеоклипе Бейонсе. Зашла в «Теско» купить всякой полезной фигни – семян чиа, кудрявой капусты, разного дерьмища, на которое молятся фитнес-вдохновительницы в Инстаграме [651] . Потом зашла в хозяйственный и купила блендер для смузи, который увидела у них в витрине. До Дома с колодцем добралась в таком же приподнятом настроении, как после убийства таксиста, насильника в парке, парня в канале… А что, если Марни права: вдруг материнство – это моя благодать и спасение? Что, если давать жизнь – это все-таки лучше, чем ее отнимать?

Когда я шла по Клифф-роуд, вдруг раздался голос…

Я опять тут.

– Ну ты и какашка… Где тебя носило?

Просто хотелось тебя напугать, вот и все.

– Обалдеть.

Ага. Но ведь тебя нужно было научить уму-разуму, правильно?

– Вообще-то да. Теперь я буду думать только о себе и о тебе. Буду вести себя хорошо.

Точно?

– Ага. Чувствую себя просто потрясающе. Я уже и не помню, когда в прошлый раз у меня было так хорошо на душе. Вот узнала сегодня, что ты все еще со мной, – и больше не хочу никого убивать. Мне вполне хватит просто тебя, чтобы жить дальше.

Мамочка, ты уверена, что тебе точно хватит просто меня?

– Да.

А как же Сандра Хаггинс?

– Она мне не нужна.

А Патрик Эдвард Фентон?

– Мне никто не нужен.

На вершине холма я остановилась перед воротами дома – задержалась немного, чтобы набрать в легкие побольше морского воздуха. Вдохнула аромат глицинии, цветущей на стене за домом. Сбросила обувь и взобралась на деревянный ящик-клумбу, под которым похоронила Эй Джея. Я подворачивала пальцы ног, и мягкая земля проскальзывала между ними как песок. Ощущение было такое, будто я наконец вернулась домой.