Чтение онлайн

Думаю, ничего другого мне и не нужно. Вот этого вполне довольно. Вот это и есть моя благодать.

Где-то десять недель спустя

1. Джим и Элейн, которые не в состоянии посмотреть ни один выпуск новостей, телешоу или фильм, чтобы не высказать на его счет какой-нибудь совместный комментарий.

2. Люди (Джим), которые слишком быстро переключают каналы в телевизоре.

3. Сосед Джима и Элейн по имени Малкольм, который перестраивает чердак и от зари до зари долбит молотком, – надеюсь, он свалится с лесов и сломает себе на хрен шею.

В общем, похоже, быть хорошей означает ЖУТКУЮ СКУКУ.

За все это время не произошло вообще ничего. Реально. Хоть прям вешайся. Я избавила вас от отчетов о работе моего кишечника, поездок с Джимом и Элейн в центр «Садовник» и марафонов сериала «Вызовите акушерку» и какой-то военной саги, которая нравится Джиму. Я превратилась в выпотрошенную и высушенную версию той, кем была раньше.

Из хороших новостей: ребенок по-прежнему в порядке. А еще я стала очень волосатой – плюс один побочный эффект, которым природа меня без предупреждения наградила. На бритье я забила. Какой смысл ложиться спать гладкой, как дельфин, чтобы наутро проснуться в образе Хагрида? Какое-то время мне было нормально. Фокус переключился на другое. Но теперь он опять переместился на прежнее место.

В физическом плане чувствую себя лучше. Больше не тошнит, жажда хроническая не мучает, энергии прибавилось. Время от времени болит голова и случаются запоры, а еще груди на ощупь как две телячьи отбивные, но настроение в целом очень даже стабильное. Делаю йогу для беременных по DVD вместе с Марни у нас в гостиной (обычно занятия превращаются в игру «Пол – это лава», ну или же мы валяемся от хохота из-за всех этих поз, изгоняющих газы), тренируюсь правильно дышать с помощью видеоуроков на YouTube (ну ладно, посмотрела только десять минут одного урока) и изо всех сил стараюсь избегать ситуаций, которые могут вызвать у меня ярость (ну, то есть стараюсь избегать людей).

Короче говоря, все это время я держала слово и вела себя хорошо. Более-менее.

Но только до сегодняшнего дня. Сегодняшний день довел меня до края терпения, и я через этот самый край перевалилась.

Все началось с того, что Элейн с утра пораньше вошла ко мне в спальню в тот момент, когда я дрочила. Они сказали, что едут в «Сейнсберис», и оба крикнули мне: «Пока», – и я готова поклясться, что слышала, как за ними захлопнулась входная дверь. Оказалось, что это просто Джим вышел положить в багажник хозяйственные сумки. А Элейн втемяшилось подняться наверх за скидочной карточкой и потом «заглянуть на секундочку – попрощаться», а тут я такая лежу, ноги врозь.

Ну и как-то невозможно было сделать вид, будто это не то, что она подумала, ведь я лежала без трусов и вибратор работал на самой высокой скорости. Я даже не услышала, как дверь открылась, – она просто подошла, такая, прямо к изножью кровати. И хотя я тут же швырнула вибратор через всю комнату, он остался включенным и дергался на ковролине как сумасшедший червяк (я использовала режим «Язык»).

Чертова дурища.

Когда они вернулись из магазина, сначала было немного неловко, но гормоны мои уже успели поостыть, и я вышла во двор, где Джим рвал салат, Элейн пила кофе и решала судоку, а Дзынь грызла свою утку-пищалку. Я села по-турецки под японским кленом и под гул их болтовни читала книжку про беременность. Мы снова были семьей.

Но только до конца обеда (для них – печеная баранина, для меня – тарталетка с луком и фетой, а на десерт – ревеневый крамбл). А после обеда мы сели выпить чайку и посмотреть дневной фильм: «Вечно молодой» с Мелом Гибсоном.

Я, может, произвожу еще более безумное впечатление, чем любой уличный проповедник, но, по-моему, даже самый мягкий человек взбесился бы, если бы ему довелось посмотреть кино в компании Джима и Элейн. К тому же я жутко устала после кучи теста, съеденного в обед: знаете это ощущение, будто повсюду таскаешь за собой тушу убитого медведя, – и постоянно засыпала, только хреновы истребители времен Второй мировой в стереосистеме «Сурраунд саунд» то и дело меня будили.

Но вот чего меньше всего хочется раздраженной беременной психопатке с прерванным ежедневным сеансом мастурбации, так это провести послеобеденное время в попытках объяснить сюжет фильма паре недоумков, один из которых вяжет, а второй не сводит глаз с двадцати двух по вертикали, оканчивается на «ли».

Все началось, когда Мел Гибсон выбрался из своей криогенной капсулы на складе боеприпасов.

– Это он где? – спросила Элейн, щелк-щелкая спицами.

– В тысяча девятьсот девяносто втором, – сказала я, сна ни в одном глазу.

– А что случилось с Нормом из «Веселой компании» [652] ?

– Сейчас увидите, не волнуйтесь.

– Он ведь умер, да? – вмешался Джим.

– Кто?

– Мел Гибсон?

– Да нет же, вон он, смотрите. Просто ему холодно.

– Почему холодно?

– Потому что он пятьдесят лет пробыл в заморозке.

– Ну, так не бывает. – Щелк-щелк, щелк-щелк.

– Может, что-нибудь другое посмотрим?

Элейн:

– Нет-нет, оставь этот. Мне нравится Мел Гибсон.

Я к данной секунде уже мысленно вытягивала из нее все вены и артерии и наматывала их ей на тощую шею.

Тут опять подключился Джим:

– А этот парнишка – его сын, что ли?

– Нет, это просто случайный ребенок, который нашел его капсулу на армейской базе.

Щелк-щелк.

– А второй мальчишка – кто?

– Его друг.

– Это не Гарри Поттер?

– Нет, это Элайджа Вуд. Он играл Фродо во «Властелине колец».

Щелк-щелк – стучали спицы. Чирк-чирк – карябала ручка. И тут…

Джим:

– А Джейми Ли Кёртис – это его жена, которая вышла из комы?

– Джейми Ли Кёртис – это женщина из тысяча девятьсот девяносто второго. Она с Мелом Гибсоном никак не связана, понимаете? Просто ее сын нашел капсулу, в которой тот был заморожен, вот и все.

– И она теперь поселилась у Мела Гибсона в доме, что ли?

– Нет, это он поселился у нее в доме – пока не разберется, что произошло.

– А что произошло-то? – Щелк-щелк.

Я вздохнула и стала молча ждать, пока сюжет сам все разъяснит. Но этого не произошло.

Опять очнулся Джим:

– А теперь-то что с ним такое?

– Он стареет.

– С чего это?

– С того, что он пятьдесят лет пробыл в анабиозе, и, когда человека после такой длительной заморозки размораживают, его тело начинает резко стареть.

– А это его жена?

– Нет, это дочь Норма из «Веселой компании» в нашем времени. Она сейчас сказала Мелу Гибсону, что Норм умер.

– Ох. И чего ж ему так нехорошо?

– Он СТАРЕЕТ. И ему больно, потому что процесс протекает слишком быстро.