Чтение онлайн

– А, получается, жена его тогда в коме не умерла, да? И все еще жива?

– Да.

– Но сын-то их к этому времени уже точно должен был вырасти.

– ЭЛАЙДЖА ВУД НЕ ИХ СЫН.

Щелк-щелк. Щелк-щелк. Чирк-мать-твою-чирк.

– Но она-то сейчас уже, небось, совсем старая, жена его, да? Или ее тоже заморозили? – Щелк-щелк.

– Нет, он думал, что она так и не вышла из комы и умерла.

– Когда?

– Тогда еще, пятьдесят лет назад. Вы просто… смотрите.

И вот фильм заканчивается грандиозной романтической сценой в доме у не-мертвой-жены Мела Гибсона, где она старая, и он тоже старый, и наконец они снова вместе. И тут возникает Джим:

– У нее что, та же болезнь, что и у Мела Гибсона?

– ТВОЮ Ж ГРЕБАНУЮ НА ХРЕН СУКА МАТЬ! – заорала я, вылетела из комнаты и с грохотом захлопнула за собой дверь, успев только услышать, как от моих ругательств задребезжал в буфете хрусталь.

Я поднялась к себе в комнату, рухнула на кровать и орала в подушку, пока не сорвала голос. И так тут с тех пор и лежу.

Джим и Элейн дожили до утра – уже за одно это мне полагается медаль. Элейн за завтраком разговаривала со мной, как будто ничего не случилось. Даже сказала: «Почему бы нам в эти выходные не начать обставлять детскую? Ведь тебе наверняка этого хочется?»

Не знаю, с кем она в этот момент разговаривала – со мной или с Дзынь, которую как раз кормила с чайной ложечки яичницей-болтуньей.

Если не считать того, что вчера я на них наорала, единственное, что я сделала плохого за последние десять недель, – это съела на экскурсии ЖМОБЕТ сэндвич с тунцом и майонезом, а майонез – один из тех продуктов, которые мне «особенно нельзя». Надеюсь, младенец не родится теперь с укороченным мизинцем или чем-нибудь еще вроде того.

Марни, кстати, родила: мальчик, семь фунтов и одиннадцать унций. Роды прошли без осложнений, Тим все время держал ее за руку. Назвали Рафаэлем.

– Ух ты, как черепашку-ниндзя? – спросила я, когда Марни позвонила мне сообщить.

– Нет, в память о моем отце.

Оказывается, отец Марни, до того как умереть, был итальянцем и – представьте себе – тоже Рафаэлем. Впрочем, ладно, главное, что имя мне нравится, хотя в детстве моей любимой черепашкой был Микеланджело. Такой накачанный и с юмором. Интересно, это вообще нормально? Когда тебе нравится черепашка? Ну, добавим к моему длинному списку, что ж.

Сегодня делали скрининг на хромосомные аномалии – насколько смогли разглядеть, аномалий нет. Узистку звали Мишти, и я еще в жизни не встречала таких мягких рук, как у нее. Ну и дополнительная новость для меня у нее тоже нашлась.

– Хотите узнать пол? Уже можно определить, все довольно четко видно.

– Ну, вообще-то я уже и так знаю, но будет, наверное, здорово, если вы это подтвердите.

– А, вам еще на прошлом УЗИ сказали?

– Нет, не говорили. Но ведь мать всегда знает, правда?

– Иногда.

– Это ведь мальчик, да?

Мишти прикусила губу.

– Вы хотите знать точно? – спросила она.

– А вы можете мне сказать точно?

– Да, я могу сказать точно.

– Ну хорошо, тогда скажите точно.

Она указала в какое-то место на экране.

– Это девочка.

– Девочка?! Ну что вы, какая еще девочка, – сказала я. – У него же голос, как у Рэя Уинстона [653] .

– У Рэя Уинстона? – переспросила она.

– Ну да, у Рэя Уинстона.

Мишти, похоже, не знала, как на это реагировать.

– Простите, я не очень понимаю, о чем вы.

– Я его слышу. Он со мной разговаривает. Оттуда. Из потустороннего мира.

Не помогает, она все равно хмурится, и на лице написано: «Если эта двинутая так и не придет в себя, вызывай охранника, срочно».

– Извините, звучит безумно, да? Я… Мне приснился сон, как будто Рэй Уинстон… у меня в матке.

Ага, мне удалось невозможное – я сделала еще хуже.

Она рассмеялась:

– Ну-у, это замечательно, что у вас на таком раннем сроке возникла связь с ребенком. Многие матери и отцы бывают разочарованы, когда узнают, что у них родится ребенок не того пола, на который они рассчитывали.

– Нет, это не мой случай. Я просто очень удивлена, вот и все. Я была настолько уверена, что это мальчик. А это не мальчик. Это девочка. У меня родится девочка.

Когда я вышла из клиники, новость меня буквально распирала, ужасно хотелось ею поделиться. Хотелось поделиться с мамой. Но, за неимением мамы, ближайшее, на что я могла рассчитывать, это Серен. Ну я ей и позвонила.

В Сиэтле было 6:31 утра. Она хрипло отозвалась только после двенадцатого гудка.

– Рианнон? Что случилось? Ты нас разбудила.

– Серен, мне нужно тебе кое-что рассказать.

– *Бу бу бу* *ох ох* Ну что там такое?

– Это девочка.

– Что девочка?

– Ребенок! – всхлипнула я. – Мой ребенок. Мой ребенок – это девочка. И все в порядке, я ее не потеряла! Я сейчас закажу на «Амазоне» доплер: на форумах говорят, их не так-то просто использовать и можно перепутать сердцебиение ребенка со своим собственным, но думаю, все будет в порядке, если внимательно прочитать инструкции. У тебя такой был? Ну, мне просто хочется, чтоб была возможность в любой момент взять и услышать ее сердце, понимаешь?

– Рианнон, я даже не знала, что ты беременна.

1. Люди, которые ходят в кроссовках на каблуках.

2. Люди, которые плюют на тротуар.

3. Ненужные ремейки фильмов: «На гребне волны», «Мэри Поппинс», все продолжения «Охотников за привидениями», «Челюстей» и так далее.

Ну, я, короче, навешала вам на уши немного макаронных изделий, и гордиться мне тут нечем. Если я где и могу говорить правду, так это здесь, поэтому я просто возьму и скажу: вообще-то за последние два месяца мое поведение хорошей девочки не всегда так уж прочно стояло на ногах. Но ничего слишком ужасного я не делала – всего лишь заглядывала в гости к Патрику Эдварду Фентону. Ездила на машине в Торки и посматривала, как он там. Можете назвать это «витринным шопингом». С тех пор как Хитер рассказала мне про место его работы (тогдашнее и нынешнее), мне ничего не стоило узнать, где он живет и чем занимается. Покупает видеоигры. Продает спортинвентарь. Таращится на детей.