Чтение онлайн

– Да? – произнес Фолькер в микрофон, не совсем уверенный в том, что его слышат.

– Это ты, Андреас? Прием.

– Нет, это не я, дурацкие твои мозги. Это Герман Геринг. А кого еще ожидал ты услышать?

– Тебя не было дома. Прием.

– Спросил бы меня, я сказал бы тебе, где я буду.

– Моника посоветовала поискать тебя у приятелей. Но тебя нигде не было. Прием.

Фолькер знал, что Гоферу нравилось выслеживать его. Он готов все перевернуть, вплоть до загробного мира, чтобы только разведать, где это Фолькеру удается пристраивать на ночь свои бренные кости. И решил промолчать.

– А потом я подумал, а не поискать ли тебя в твоем автомобиле. Прием.

– «Прием»! – передразнил Гофера Фолькер, у которого настроение окончательно испортилось. – Какого черта тебе надо?

– Маленькое утреннее задание для тебя. Необходимо уделить особое внимание одной парочке из Вены.

Фолькер слушал с неохотой, как Гофер обстоятельно, с расстановкой передавал ему описание этих людей. Ему еще два часа до выхода на дежурство. Пусть другие ребята гоняются за этими двумя, а он не горит желанием. Ему надо сотворить одно дельце в кровати. Мони в последнее время выглядела очень хорошенькой.

– Шеф сказал, что это очень важно. Поэтому и не думай, Фолькер, заскакивать домой, чтобы поспать еще немного. Понял? Задание чрезвычайно важное. Прием.

– А что они натворили? Сперли у Гитлера яйца?

– А ты шутник, Фолькер! Но здесь нам не до смеха, – прозвучал голос шефа.

Гофер, этот сукин сын, подставил его! Он должен был сказать ему, что шеф там, рядом с ним.

– Хорошо, я вас понял. – Насколько представлял себе Фолькер, примерно так говорили в кино в подобных случаях, желая выразить полное понимание всей важности задачи. – Прием.

– Если наткнешься на них, задержи для допроса, – повторил наставление Гофер. – Никаких шуточек, понял, Фолькер? Нам в связи с этим звонили весьма важные персоны из СД. И докладывай сюда каждый час.

– Связь кончаю, – сказал Андреас Фолькер и бросил трубку на металлический трюк.

«Подобные разговоры, – размышлял он, продолжая ехать во Фридрихсхафен по дороге, идущей вдоль озера, – позволяют снять половое возбуждение не хуже, чем образ фрау Больтцман».

И Андреас Фолькер, погруженный в эти мысли, проехал еще два километра, прежде чем вспомнил о том голубом «фиате», который стоял у дороги, когда он проезжал Лангенарген. Припаркованный у обочины, в тени от живой изгороди, без огней, он был малоприметен. Но мотор работал, хотя и на холостом ходу, и Фолькер невольно заметил выхлоп в воздухе. Сколько их там было? Один? Двое? Он даже не обратил на это внимания. Его удивил лишь этот стоявший в сей ранний час автомобиль с работающим мотором. И это в то время, как бензина так не хватало, нормы его отпуска были так низки! Но тогда его мысли были заняты тем, чтобы успеть домой до того, как Мони проснется и встанет с постели. Теперь же, после сообщения Гофера, этот припаркованный автомобиль не выходил у него из ума. Там могли быть те двое, которых разыскивали! А он промчался мимо. Надо включить радио, вызвать Фридрихсхафен и сообщить им об этом «фиате».

Он потянулся было к автомобильному радио, но остановился и подумал: а зачем впутывать сюда других?

«Тогда кто-то другой из полиции получит повышение, а не ты, – сказал он себе. – Судьба чуть ли не на тарелочке преподнесла тебе этих двоих, а ты хочешь отдать их другим. В общем, ни к чему все это. Так не пойдет. Надо развернуть эту старую развалину, поехать обратно и попытаться взять их след. Они предположительно направляются на запад, как сказал Гофер. Вот и отлично. Заблокирую дорогу. Я знаю, где это можно сделать. У крутого поворота, недалеко от Санкт-Георгена. Издалека им меня не увидеть, когда же подъедут поближе, у них уже не будет возможности развернуться обратно. И я смогу их там накрыть.

Ты схватишь этих двух, и кто знает, что тебе обломится, Фолькер! Может быт, капитанский чин. Тогда тебе не потребуются такие костлявые девки, как эта Уши. Ты сможешь иметь самых шикарных женщин, которые позволяют делать с ними все, что только захочешь. Героям всегда все можно, разве не так?»

Он резко затормозил на мокром асфальте и повернулся к Лангенаргену как раз за крутым поворотом, где он и приготовил для них встречу.

«Этого не может быть», – убеждал себя Радок.

Но безуспешно.

Ибо это случилось.

В проклятом «фиате» кончился бензин. Когда они ехали в Лангенарген, он вдруг дернулся, чихнул раз, другой и заглох, остановившись прямо посередине дороги.

Прибор показывал полный бак, как и было при отъезде.

– Похоже, что… – начала было Фрида.

– Помолчи! – оборвал ее Радок, стукнув кулаком по рулю.

– Но мы же не можем оставаться здесь, – произнесла она после короткой паузы. – Пошли пешком.

– Я знаю, ты не любишь вдаваться в подробности, и все же скажи, куда намереваешься ты идти?

Она открыла дверцу.

– Как куда? Конечно же, в Хагнау. Нам ведь нужно в Швейцарию, ты что, забыл?

– С ума сошла! – проговорил Радок. – Да до Хагнау добрых тридцать километров!

– Скорее двадцать, – возразила Фрида. – И может быть, нам подвернется попутный грузовик.

– Или встретится еще один жандармский автомобиль, а то и пограничный патруль.

– Куда же подевался весь твой оптимизм, с которым мы пускались в путь всего час назад?

– Налицо – явное отсутствие парусных лодок и пустой бак. Так чего же ты хочешь?

– Бедный Гюнтер! – протянула она. – Играл бы ты лучше на своей скрипке.

– Ну хорошо, пойдем пешком, – согласился он. – Но сначала спрячем машину.

Недалеко от того места, где стоял «фиат», от шоссе отходила узкая лесная дорога. Они руками прокатили машину по ней метров на пятьдесят в глубь леса и, запрятав в кусты, завалили ветками.

– Автомобиль они найдут, – произнес Радок. – Но мы к тому времени уже будем лакомиться яичницей с плавленым сыром.

– Несомненно. – Она взяла его за руку. – Вот такого Радока я люблю. Который мочится у каждого пожарного гидранта, как большая счастливая собака.

– По крайней мере, мы знаем теперь, что худшего уже не будет.

Но худшее случилось. Через пять минут после того, как они бросили «фиат», они напоролись на патруль. За крутым поворотом дороги Радок заметил полицейского, стоявшего посередине погруженного во тьму шоссе. Отпрянув назад, он прижал предостерегающе палец к губам и потащил Фриду в обратном направлении, туда, откуда они шли. По пути он сказал ей шепотом, что увидел. Остановились они только тогда, когда Радок посчитал, что удалились достаточно далеко, чтобы полицейский их не услышал. Они с трудом переводили дыхание, и вовсе не от физического напряжения.

– Сколько их там? – спросила Фрида.

– Всего один. Но я мог не рассмотреть. Обычно они работают парами.

Его мысли лихорадочно работали, обдумывая их следующий ход.

– Давай возьмем его, – предложила Фрида.

– Что-то ты слишком уж кровожадная сегодня!

– Я вовсе не о том, чтобы убивать этого полицейского. Просто захватим его. И его машину. Пусть будет он у нас заложником.

Вот это и был тот самый следующий ход, который он искал.

– Пожалуй, так и надо поступить. Патрули на дорогах представляют для нас наибольшую опасность. Возможно, их направили сюда только из-за нас, а может быть, и нет. В любом случае мы должны переговорить с этим полицейским и выяснить, как на самом деле обстоят дела. Другого пути у нас нет.