Чтение онлайн

Думая о ступеньках и горшке в руках, я чуть не споткнулась и схватилась за липкие перила. С пылающим лицом я спускалась под холодными, оценивающими взглядами женщин, лица которых не сильно отличались от тех, что я встречала в бальных залах Нью-Йорка и Ньюпорта. Но ведь я находила общий язык с дамами из высшего общества, значит, как-нибудь управлюсь и с этими.

Я встала в очередь за крошечной женщиной, затылок которой с трудом доставал мне до подбородка. Обернувшись, она глянула на меня, злобно приподняв верхнюю губу, и прищур ее глаз заставил меня похолодеть.

Мы медленно продвигались вперед через двор, опорожняя горшки в зияющую посреди него яму, и мое чувство стыда вскоре сменилось отвращением. В воздухе стоял густой запах мочи и экскрементов, и, как я ни старалась, мне с трудом удавалось сдерживать приступы подступающей к горлу тошноты. Я приложила тыльную сторону ладони ко рту, из глаз полились слезы. Как я ни сдерживалась, меня все же вырвало под хриплые крики и издевательский смех окружающих.

Кто-то с силой толкнул меня в плечо.

– Смотри под ноги, – рявкнула женщина, на которую я налетела, и толкнула меня в противоположную сторону.

Я упала на колено, стараясь не уронить горшок. Со всех сторон на меня сыпались насмешки и оскорбления.

– Тихо! – прикрикнула на них матрона, и смех мгновенно стих. – Хватит! – повернулась она ко мне, словно это я была во всем виновата. – Тебе придется это убрать.

Отведя взгляд от отвратительного месива, я, пошатываясь, поднялась на ноги. Эти женщины хотели проучить меня, но я не дам им такой возможности. Я опустилась уже так низко, что падать дальше было просто некуда.

– Конечно, – ответила я, вытирая руки о шершавый подол платья. – У вас есть какая-нибудь тряпка?

– Тряпка! Тряпка! – принялась кривляться одна из женщин.

– Молчать! – прикрикнула матрона, и снова, как и в прошлый раз, мгновенно воцарилась тишина. – Не умничай, – снова повернулась она ко мне. – Ты все равно окажешься в проигрыше.

Я сжала челюсти, собираясь обязательно рассказать тому, кто всем здесь распоряжается, о ее грубости.

Одна за другой женщины подходили к стоящему на стуле медному тазу и, намылив лежащую рядом тряпку, вытирали ею руки и лицо, а некоторые, подняв юбки, проводили той же тряпкой между ног. Все это происходило в полном молчании, движения женщин были механическими, словно они были лишь куклами на веревочках.

Когда очередь дошла до меня, я вздрогнула, окуная фланель, покрытую серой пеной, в холодную как лед воду, и на меня снова накатила тошнота.

– Мы не собираемся торчать тут целый день, – цыкнула языком матрона.

Глядя в землю, я сжала зубы и, быстро проведя покрытым толстым слоем грязи куском фланели по рукам и шее, опустила его в мутную воду, но матрону это не удовлетворило.

– А как же лицо? Все видимые части тела должны быть вымыты. Таковы правила.

Желчь подступила к горлу, и я, вспомнив об исходящем от Джека запахе имбиря, крепко зажмурилась и быстро-быстро провела фланелевой тряпкой по лицу. Открыв глаза, я увидела ухмыляющееся лицо матроны. Что-то в ее взгляде напомнило мне о Виктории, и во мне начал закипать гнев. Вздернув подбородок, я окунула тряпку в таз и, глядя матроне прямо в глаза, провела по лицу еще раз. Все, я больше не буду молча делать то, что мне говорят.

Веки матроны дрогнули.

Уронив тряпку в таз с громким шлепком, я заняла место в конце очереди, стараясь не вдыхать зловоние, исходящее от моей кожи.

Умывшись, мы, словно неуклюжий отряд безмолвных солдат, поплелись строем к группе зданий, в одном из которых размещалась столовая. Стоящая у входа матрона лающим голосом выкрикивала распоряжения. Поймав мой взгляд, она отвернулась.

Мы направились к обшарпанному столу. Стоящая возле него грузная женщина протягивала каждому миску с бесцветной жидкостью, называемой супом, и полбуханки хлеба, тяжелого, как булыжник.

– Держи свой завтрак. – Женщина была гораздо старше, чем мне поначалу показалось. Одну сторону загорелого лица украшал большой шрам, но глаза были добрыми. Приняв от нее миску, я подошла к столу, но не села, а повернулась к матроне.

– Пожалуйста, – обратилась я к ней. – мне нужно срочно поговорить с доктором.

Обдав меня кислым запахом, матрона зевнула мне прямо в лицо.

– Здесь все оказались по ошибке. Спроси кого хочешь, – указала она в сторону стола, откуда на нас смотрели десятки внимательных глаз.

– Это все проделки моей сестры. Мой муж – лорд Стэнли. Он… он… очень известен.

– Знаю, – оперлась о стену матрона. – Но разве не он отправил тебя сюда? Садись и ешь. Доктор придет не раньше обеда. И заруби себе на носу: я не собираюсь плясать под твою дудку.

И она скривила губы на манер миссис Вашингтон, а я направилась к столу, где все женщины мгновенно опустили глаза в свои миски.

– Эй, Смит, не прячь руки! – пролаяла позади меня матрона. – И кончайте болтать. Тут вам не воскресная школа.

Сидящая спиной к матроне темноволосая женщина злобно посмотрела на меня с таким видом, словно собиралась ударить. В переполненной столовой стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком ложек. Я посмотрела на свою. Она была на удивление легкой и вся в каких-то пятнах, а на кончике присохли остатки старой еды, которые мне пришлось соскребать ногтем.

Суп был чуть теплым и по вкусу напоминал то, от чего я опорожнила свой желудок некоторое время назад. Но я заставила себя есть. Чтобы увидеть доктора, я должна была вести себя так, как того требует матрона, и тогда после моих объяснений он непременно отпустит меня.

Не видя ничего вокруг, не чувствуя вкуса, женщины механически отправляли ложки в рот, опустив глаза. Все, кроме сидящей напротив меня темноволосой женщины. Ее ложка двигалась в такт с остальными, но взгляд был сфокусирован на мне, словно я была заморской зверушкой в клетке.

Раздался удар колокола. Все встали, шумно отодвигая стулья, и проследовали к стоящему на лавке ведру. Окуная миски и ложки в мутную воду, они вытирали их грязной тряпкой и ставили стопками на лавку.

Подойдя к ведру, я оглянулась, пытаясь понять, куда могу вылить остатки, так как, как я ни старалась, проглотить больше двух ложек мне не удалось.

– Что? Не сгодилось? – спросила стоящая рядом женщина, глянув на посудину в моих руках.

Я промолчала. Выхватив у меня из рук миску, женщина опорожнила ее содержимое себе в рот, вытерла его тыльной стороной ладони и широко улыбнулась, обнажив ряд гнилых зубов.

– Не хочешь, не надо. Не выливать же, – и она сунула миску мне обратно.

– Что вы там копаетесь? – послышался окрик матроны.

– Давай, мой! Я за тебя не собираюсь! – подтолкнула меня женщина, указывая на ведро.