Чтение онлайн

Кэмпион не ответил, и инспектор после небольшой паузы продолжил:

– У вас было время хорошенько узнать эту компанию, а они народ своеобразный. Я все думаю: будь там что-то неладно, вы бы непременно заметили. Нечто такое, что нам помогло бы. Мы в невыгодном положении – подключились постфактум, когда уже всё напечатали в газетах. Потом еще та женщина, актриса, которая погибла… Она упала или спрыгнула? Неизвестно, да и не важно. И все же это странно. Не люблю я такие совпадения. Глупо отрицать, что они бывают, но мне они не нравятся.

Мистер Кэмпион поднял глаза от своей тарелки:

– Так вас интересуют Белые Стены?

– Да, в основном. – Йео понизил голос и сурово глянул на Бонини, который спешил к ним, излучая гостеприимство. Толстенький ресторатор с обиженным видом изменил курс, а инспектор, успокоившись – никто их не подслушает, – продолжил: – Прошло уже четыре дня, мы все время работаем, небезрезультатно, конечно же. Как только вы сообщили важные сведения о велосипеде, что, кстати, сэкономило нам немало времени, я все проверил, и вы оказались правы. Конрад получил велосипед второго числа, почти за две недели до гонок, и я нашел многих – в театре и в других местах, – кто видел, как он включал фару. Постепенно мы сузили временной отрезок до момента, когда Конрад оставил велосипед в доме Сьютейна. В поместье есть свой шофер – приличный и неглупый парень… Вы с ним знакомы? Увлекается всякими техническими штучками и без ума от этой модели. Клянется, что в первое воскресенье, когда мистер Конрад привел велосипед в поместье, он, шофер то есть, тщательно его осмотрел и особенно восхитился фарой, которую охарактеризовал как суперскую. Он описал ее очень подробно, и описание полностью совпадает с характеристиками, полученными от фирмы-изготовителя.

Инспектор сделал паузу, и Кэмпион одобрительно кивнул. Йео закурил сигарету.

– Так вот, – продолжил он. – Мы отследили состояние фары до момента, когда Конрад оставил велосипед в гардеробной. В город он уехал в понедельник на машине. Вернулся в следующее воскресенье на такси и спешил. По словам свидетелей, Конрад забежал в приготовленную для него комнату, быстро переоделся, а одежду побросал – ваш камердинер, мистер Лагг, очень подробно высказался на эту тему, – потом помчался в гардеробную, забрал велосипед, вскочил на него и чудом успел в Берли на поезд. Фару не включал. Мистер Лагг сообщил, что в течение недели постоянно видел велосипед в гардеробной, но внимательно его не разглядывал. Я так думаю, ему очень повезло. Вполне естественное желание – включить-выключить фару, правда?

– Но граната не могла пробыть там долго. – Мистер Кэмпион был потрясен. – Это ведь очень рискованно. В доме есть ребенок. Всякое может случиться.

Йео многозначительно покачал головой:

– Смотря кто ее туда поместил. На мой взгляд, преступник воображением не отличается. Действует изобретательно, но притом слишком в лоб. Однобокое мышление. Он полагал, что Конрад будет ехать на своем велосипеде, пока не стемнеет, а потом включит фару. И поедет дальше, а она взорвется и прикончит его. Если так рассуждать, вроде бы надежный план, да?

Кэмпион неохотно задумался.

– Гранату, видимо, вложили в последнее утро. Думаю, фару сняли полностью и поставили другую. Судя по всему, было именно так.

– Верно. – Йео улыбнулся своему собеседнику, как учитель подающему надежды ученику. – У майора Блума есть и другие новости. Теперь он готов утверждать, что взрывчатка действительно была в фаре, но собранные мелкие фрагменты фары не соответствуют сведениям, указанным в технических характеристиках велосипеда, и описанию, данному шофером. Получается, мы установили, что некто заменил фару после того, как в понедельник мистер Конрад уехал, и до того, как он забрал велосипед в следующее воскресенье. Я согласен, что замена, вероятнее всего, произошла ближе к концу этого промежутка, но доказательств тому нет, верно? Получается, подозревать можно любого, кто посещал дом в течение шести дней, а таких, поверьте, было множество.

Кэмпион колебался.

– А что, если фару заменили после его отъезда? – неуверенно спросил он.

– Невозможно. Я проверил время, когда Конрад выехал на станцию. Он едва успевал доехать. Велосипед закинули в багажный вагон, и один из кондукторов всю дорогу сидел рядом с ним. Когда я ему рассказал про гранату, он чуть в обморок не упал. Я не смог от смеха удержаться.

При этом воспоминании Йео усмехнулся, потом снова помрачнел: проблема никуда не делась.

– Если бы мы нашли мотив, у нас была бы надежная зацепка, – сказал он, многозначительно глядя на Кэмпиона. – Насколько я понимаю тамошнее общество, Конрада никто не любил, но такой смерти ему точно не желали.

Мистер Кэмпион, однако, оставался равнодушным. Он откинулся на спинку стула и смотрел на инспектора участливо, но никаких предположений не выдвигал.

Йео, обладавший безграничным терпением, не унимался.

– И семью, и ближайшее окружение вы знаете, так что мне нет нужды их описывать. Еще у них гостит пожилой джентльмен, Уильям Фарадей. Несколько лет назад он проходил по тому делу, в Кембридже. Вы тогда и познакомились, а теперь вы приятели. Фарадей признался, что Конрада не выносил, но он был автором шоу, в котором выступал Конрад, и впервые в жизни заработал большие деньги. Даже если он сумел бы изготовить гранату и поместить в фару, не вижу, зачем ему нужна смерть Конрада, ведь скандал неминуемо ударит Фарадея по карману. То же самое с мистером Сьютейном, композитором Мерсером, менеджером Пойзером, приезжавшим туда в субботу. Еще есть Петри, секретарь, который отвечает также за рекламу; его работа зависит от успеха Сьютейна, и Петри отнюдь не купается в деньгах. Слуги, думаю, ни при чем, женщин тоже вряд ли стоит подозревать. Жена или сестра Сьютейна теоретически могли бы это сделать, но провалиться мне на этом месте, если я знаю зачем. Любовных интрижек у Конрада не было, а в остальном им обеим так же невыгодна его смерть, как и мужчинам. – Йео покачал головой. – Люди не убивают без надобности, разве что какие-нибудь маньяки. Здесь работал рассудительный, но бессердечный человек с искаженными представлениями. Он желал убить Конрада, но чтоб тот умер где-нибудь в другом месте, а где, ему не важно. Так я это вижу. Но вот зачем ему понадобилось убивать – не представляю.

Некоторое время они молчали. Кэмпион вдруг обнаружил, что изо всех сил старается не думать.

Старший инспектор наклонился и ткнул его в локоть тупым указательным пальцем.

– Фарадей – ваш приятель, но другие-то – нет. Вы впервые приехали в Белые Стены меньше двух недель назад?

Кэмпион усмехнулся:

– А кажется, будто давно.

– Не сомневаюсь. Им там всем нелегко пришлось. – Йео смотрел по-прежнему дружелюбно. – Блест хорошо поработал. Я, конечно, вместе с ним выяснял. Мы эту историю с преследованием разобрали по косточкам. Из-за нее и вы там оказались. Мы все это учли. Однако, как бы ни злился Сьютейн, он вряд ли стал бы убивать Конрада, когда проще его выгнать. Или он мог выйти из себя и отлупить парня, но не стал бы возиться со взрывчаткой, прибегать к методам отложенного действия. Да он бы и не успел. Блест высказал ему свои подозрения насчет Конрада в субботу, когда нашел сообщника, а уже в воскресенье Конрад погиб. А еще гранату нужно было где-то добыть.

Кэмпион с трудом поднялся.

– А откуда граната?

– Пока не знаем. Майор Блум все еще выясняет.

Впервые за беседу Йео проявил свою обычную скрытность.

– Я один говорю и говорю, – заметил он. – Может быть, тоже выскажетесь?

– Я во всем с вами соглашался, – осторожно ответил Кэмпион. – О том, что вы говорили, я и сам думал. Я в тупике. Это преступление меня ошеломило. Не могу представить, что оно как-то связано с Белыми Стенами. Но если и связано, я, уж извините, все равно не желаю там появляться.

Инспектор пожал плечами.

– Здесь у вас преимущество по сравнению с нами, профессионалами, – горько заметил он. – Я-то не могу выбирать. А вас я всегда знал другим, мистер Кэмпион. Вы обычно такой проницательный. Знаете, что я сказал бы? Не знай я, что эти люди вам совершенно чужие, решил бы, что тут задеты ваши личные чувства. Ваш единственный друг среди них – Фарадей, только я в жизни не поверю, что он замешан в деле.

– Послушайте, инспектор, будь я в состоянии помочь вам поймать преступника, я бы этим занялся. – Голос у Кэмпиона вдруг сделался очень напряженным. – Верьте мне. Но я не могу. Не могу представить никого с мотивом, никого, способного совершить такой ужасный и бессмысленный поступок. Говорите, Блест нашел сообщника? И кто он? Могу я узнать? У меня профессиональный интерес.

– Можете даже на него посмотреть. – Йео был сама любезность. Репутацию человека упорного он заработал тяжким трудом. – Я отсюда поеду к нему. Как думаете, кто он? Не кто иной, как Бьют Зигфрид.

– Серьезно? – В последний раз Кэмпион слышал это запоминающееся имя еще в детстве. – Учитель танцев?

– Старая перечница собственной персоной, – без всякого уважения подтвердил инспектор. – Теперь, кстати, обучает балету. Прямо цветок засушенный. Блест выудил у него признание, что приглашения написал он. Не знаю, каким образом. Да и знать не хочу. Применяй я такие методы, как некоторые частные сыщики, меня бы вышибли из полиции. Блест не смог подняться выше дивизионного инспектора. Слишком уж бедовый. Но зато управился со стариной Бьютом. Мистер Зигфрид написал Сьютейну письмо с извинениями за «возможно, неудачную, но всего лишь шутку». Блест говорит, Сьютейн принял извинения. А что ему еще оставалось в подобных обстоятельствах? От столь дурацкой выходки кто угодно разозлится… Хотя не до такой степени, чтобы убивать, – добавил Йео и, склонив голову набок, посмотрел на Кэмпиона, словно терьер на мышиную норку.