Чтение онлайн

— Ксандр и так знал, — тихо сказал Грэйсон. — Дедушка оставил ему подсказку.

Это охладило пыл Алисы, но только слегка.

— Ну разумеется, — она выдохнула, снова набрала воздуха и повторила все это еще раза два-три. — Эйвери, если бы вы мне обо всем рассказали, мы бы нашли выход. Мы бы могли нанять команду, чтобы…

— Найти его? — переспросила я. — Да вы ведь уже искали.

— Ситуации бывают разные, — растолковала Алиса. — У меня есть обязательства перед владельцем поместья — перед вами. Я не вправе тратить миллионы на поиски какого-то там Гарри, но Тоби — совсем другое дело.

Я достала телефон и открыла фотографию с текстом письма от Тоби, которую мне прислала Либби.

— Он не хочет, чтобы его искали, — сказала я и протянула ей телефон.

— «ПРЕКРАЩАЙ ПОИСКИ», — прочла Алиса вслух, ничуть не впечатлившись. — Кто сделал эту фотографию? И где? Опознан ли почерк?

Я ответила на все по порядку.

— Либби. В Нью-Касле. Почерк точно Тоби.

Алиса закатила глаза.

— Вы послали Либби его искать?

Я уже хотела выдать длинную тираду о том, что Либби ничем не заслужила такого отношения, но Грэйсон быстро пояснил ситуацию:

— Вместе с Нэшем.

На то, чтобы свыкнуться с мыслью, что Нэш обо всем знал — и уехал вместе с Либби, — у Алисы ушло секунд пять.

— А вы, — накинулась на Грэйсона Алиса, — успели, значит, изучить наследственное право, но поговорить с юристом вам в голову не пришло.

Грэйсон опустил взгляд на запонку на правом рукаве, обдумывая ответ. И, кажется, решил быть честным. Вскинув взгляд на Алису, он произнес:

— Мы не знали, на чью сторону вы встанете.

Этот ответ, как ни странно, ее не разозлил. Наоборот: казалось, она вот-вот расплачется.

— Грэй, ну как вы можете такое говорить, — спросила она, заглянув ему в глаза, и я тут же вспомнила, что Алиса выросла среди Хоторнов и знала Грэйсона, Джеймсона и Ксандра всю их жизнь. — Когда я успела стать врагом? Я ведь всегда делала то, что просил старик, — произнесла она с такой болью, точно эти слова вытягивали из нее клещами. — Кто-нибудь вообще представляет, чего мне это все стоило?

По ее тону было понятно: речь идет не только о завещании, обо мне или о том, что случилось после смерти Тобиаса Хоторна. Она назвала его «стариком» — так его называли внуки, а Алиса же обычно предпочитала варианты «Мистер Хоторн» или «Тобиас Хоторн». А когда она упомянула о том, что верность старику обошлась ей немалой ценой…

Я поняла, что она намекает на Нэша.

— Я пытаюсь удержать огромную империю, повисшую на тоненьком волоске, — Алиса рассерженно утерла лицо тыльной стороной ладони — предательская слезинка все-таки скользнула по щеке. Но по выражению лица сразу стало ясно: эта первая слеза станет и последней.

— Эйвери, я разберусь в этой ситуации. Я загашу это пламя. Сделаю все, что нужно, но если вы еще хоть раз что-то от меня утаите или солжете мне… Я сама брошу вас в пасть волкам.

Ей невозможно было не поверить.

— Есть еще один момент, — я сглотнула. Такую новость нелегко было смягчить. — Точнее, два. Первый: Тоби усыновили, а его биологической матерью является дочь Лафлинов — когда он родился, она была еще подростком.

Алиса уставилась на меня на добрых три секунды. Потом вскинула бровь, дожидаясь второй новости.

— И второй, — начала я, припомнив, как Грэйсон не дал мне это сообщить на камеру. — У меня есть веские основания думать, что Тоби, вероятнее всего, мой отец.

— Ну что ж, — сказала Макс, плюхнувшись на мою кровать. — Можно было и лучше, — она посмотрела интервью. Да что там, весь мир его посмотрел. — Ты точно в порядке?

Грэйсон с самого начала меня предупреждал, что не стоит тянуть за эту ниточку. Говорил, что не надо никому рассказывать о Тоби, а я… скольким я призналась?

Когда мы вернулись в поместье, я попыталась с ним поговорить, но язык точно отнялся.

— Грэйсону вовсе не обязательно было меня целовать, — выпалила я, точно у меня не было более серьезных поводов для размышлений. — Он мог просто меня перебить!

— А по-моему, это восхитительный поворот, — сказала Макс. — Вот только видок у тебя как у чертового оленя, выскочившего прямо перед чертовыми фарами.

Чувствовала я себя именно так.

— Зря он меня поцеловал.

Макс ухмыльнулась.

— А ты ответила на поцелуй?

Его губы. И мои.

— Да не помню, — отмахнулась я.

Макс одарила меня невиннейшим взглядом.

— Хочешь, еще раз запись пересмотрим?

Да, я ответила на его поцелуй. Грэйсон Хоторн первый прикоснулся к моим губам, а следом и я его поцеловала. Мне вспомнилось, как мы пришли в лабиринт накануне. Как он помогал мне выправить осанку. Как близко мы были тогда.

— Что я творю? — спросила я у подруги, ощущая себя все еще в том лабиринте. — Мы ведь с Джеймсоном…

— Что? — полюбопытствовала Макс.

Я покачала головой.

— Сама не знаю, — ответила я, хотя прекрасно знала, какими должны быть наши с Джеймсоном отношения: полными адреналина, взаимного притяжения, эйфории от момента. Безо всяких обязательств. Без неприятных эмоций.

Так почему же мне казалось, что я его предала?

— Закрой глаза, — посоветовала мне Макс и сама зажмурилась. — Представь, что стоишь на краю утеса и смотришь на океан. Ветер играет твоими волосами. Солнце клонится к закату. Ты всем телом и душой стремишься лишь к одному. К одному человеку. Слышишь за спиной шаги. Оборачиваешься. — Макс открыла глаза. — Кто там стоит?

Загвоздка этой задачки была вот в чем: подразумевалось, что я непременно буду стремиться душой и телом к чему-то. К кому-то. Но на краю утеса я себя представила в полном одиночестве.

Макс уже давно возвратилась к себе в комнату, а я полезла читать новости среди ночи, чтобы узнать, что вообще говорят о случившейся катастрофе. В большинстве заголовков Тоби называли «пропавшим наследником». Скай уже вовсю давала интервью.

Видимо, ее соглашение о неразглашении никак не запрещало говорить на такие темы.