Чтение онлайн

Это имя заставило меня похолодеть. Кейли Руни. Местная девушка, погибшая в пожаре. Та самая, кого Тобиас Хоторн так яро во всем обвинял через прессу. Я принялась перебирать открытки, выискивая хоть что-то, что поможет разобраться в словах Тоби, и наконец — наконец-то! — в самом конце послания, начинавшегося в куда более мечтательном тоне, я прочла вот что:

«Анна, я знаю, что мы больше не увидимся. Что я этого не заслуживаю. Что ты никогда не прочтешь ни единого слова из моих писем, и как раз поэтому я могу сказать то, что ты мне так долго запрещала.

Прости меня.

Прости меня, Анна, о, Анна. За то, что исчез посреди ночи. За то, что позволил тебе испытать ко мне хоть малую толику той любви, которой я буду любить тебя до последнего вздоха. Прости за то, что я сделал. За пожар.

И я никогда не перестану сожалеть о том, что случилось с твоей сестрой».

Сестра. Это слово с гулким эхо пронеслось по моему сознанию. Сестра. Сестра. Сестра.

— Тоби писал моей маме — Анне, — что сожалеет о том, что случилось с ее сестрой. — Мысли в голове налетали друг на друга на полной скорости, точно машины, потерявшие управление, и оглушали меня. — А еще в одной открытке он упоминает Кейли. Кейли Руни — девушка, которая погибла в пожаре на острове Хоторнов. Вскоре после этого мама помогла выходить Тоби. Он не помнил, что произошло, но упоминал, что она его ненавидела. Должно быть, она знала правду.

— Какую правду? — спросила Либби, напомнив мне, что я в комнате не одна.

Я вспомнила о пожаре, спрятанном полицейском отчете, словах Шеффилда Грэйсона о том, что Тоби раздобыл горючее.

— Тоби виновен в смерти ее сестры.

Спустя мгновение я уже вытащила свой ноутбук и стала искать информацию о Кейли Руни. Сперва я увидела лишь то, что давно знала, и тогда я решила уточнить запрос. Вписала слово «сестра» — и снова ничего. Добавила «семья» — и нашла единственное интервью с членом семейства Руни. Хотя интервью это сложно было назвать. Репортеру удалось выведать у матери Кейли немногое. Цитирую: «Моя Кейли была хорошей девочкой, а эти мерзавцы-толстосумы ее убили». Но зато там была фотография. С изображением… моей бабушки? Я попыталась осмыслить эту вероятность. А потом услышала, как распахнулась дверь у меня за спиной.

Макс просунула голову в комнату.

— Я пришла с миром, — она протиснулась внутрь и прошла мимо Орена. — К вашему сведению, я вооружена одним только сарказмом. — Подруга остановилась рядом и села на край стола. — Что это мы делаем?

— Смотрим на фото моей бабушки, — стоило мне произнести эти слова, и они точно обрели плоть и кровь. — Мать моей мамы. Возможно.

Макс уставилась на фото.

— Не «возможно», — поправила она. — Они с твоей мамой очень похожи.

Женщина на фото невесело хмурилась. Я в жизни не видела у мамы такого выражения на лице. Волосы у нее были стянуты в тугой пучок, а моя мама всегда ходила с распущенными. Двадцать лет назад эта женщина выглядела гораздо старше, чем моя мама, когда та умерла.

Но в целом Макс была права. Черты у них и впрямь были похожи.

— И почему до этого раньше никто не додумался? — изумленно спросила Макс. — Учитывая, какие сплетни ходят о твоей маме и как отчаянно люди пытаются найти связь между тобой и Хоторнами, очень странно, что никто не додумался повнимательнее присмотреться к семье девушки, которую они, по всей видимости, убили! А как же родственники твоей мамы и те, кто знал ее с детства? Кто-то ведь должен был ее узнать, когда ты попала во все новости. Почему же никто так и не связался с журналистами?

Я подумала про Эли, решившего на мне подзаработать. Что же это за место такое — Рокуэй-Уотч, — что никто там не захотел последовать его примеру?

— Без понятия, — сказала я. — Зато точно знаю одно: какие бы полицейские отчеты и документы от детективов ни оставил Тобиас Хоторн в своей банковской ячейке, мне надо их увидеть. Все до единого. Немедленно.

Орен достал ключ, спрятанный в днище сейфа, но мне его вручать не стал. А отдал Заре. Мне же велел собираться в школу.

— Вы с ума сошли? — спросила я. — Ни в какую школу я не пойду.

— Сейчас вам там безопаснее всего, — сказал Орен. — Алиса не даст соврать.

— Она сейчас слишком занята спасением репутации семьи после того интервью, — парировала я. — Уверена, последнее, что ей нужно, — это мое появление на публике. Все с пониманием отнесутся к моему желанию побыть дома.

— Учеба в «Кантри-Дэй» и «появление на публике» — это разные вещи, — возразил Орен и спустя пару секунд уже набирал Алису. Он включил громкую связь, и мой адвокат слово в слово повторила все, что я уже слышала: надо надеть школьную форму, натянуть маску невозмутимости и притворяться, что ничего не произошло.

Если мы станем делать из случившегося трагедию, все будут так это и воспринимать.

Я рассказала Алисе обо всем, что мы выяснили, раз уж пообещала больше ничего не утаивать, но она осталась при своем.

— Ведите себя нормально, — велела она.

За последние недели я успела напрочь забыть, что такое нормально. Но не прошло и часа, как я уже надела юбку-плиссе, белую рубашку и форменный бордовый пиджак. Легкая небрежность в прическе, минимальный макияж — подчеркнуты только глаза. Молодежный деловой стиль «с дерзкой изюминкой», представленный на обозрение всему миру — или по меньшей мере ученикам школы «Хайтс-Кантри-Дэй».

Я чувствовала себя совсем как в первый день. Никто на меня не пялился, напротив — все как один отводили взгляд, и это было слишком заметно. Джеймсон и Ксандр выскользнули из машины следом за мной и встали по бокам. Мы с Хоторнами объединились против целого мира — во всяком случае на сегодня.

Я, как могла, старалась держаться, но к обеду мое терпение лопнуло. Мне надоели чужие взгляды. Надоело делать вид, что все в порядке. Надоело изображать счастье. Я пряталась — точнее пыталась спрятаться — в архиве, там-то меня и нашел Джеймсон.

— По-моему, тебе пора развеяться, — подметил он.

Орен, стоявший в шести футах от меня, скрестил руки на груди.

— Нет.

Джеймсон невинно посмотрел на моего телохранителя.

— Знаю я вас, — процедил Орен. — И развлечения ваши. Никакого скайдайвинга. И полетов на парашюте за катером вдоль побережья. Никаких скачек. Мотоциклов. Метаний топоров…

— Метаний топоров? — я с интересом посмотрела на Джеймсона.

А он снова взглянул на Орена.

— А что вы думаете о крышах?