Чтение онлайн

А может, от меня.

Я виноват перед каждым из вас. С тебя, Зара, я временами требовал слишком многого, и часто тебе не хватало одобрения с моей стороны. А с тебя, Скай, наоборот, был слишком маленький спрос. К вам у меня было особое отношение, потому что вы — девушки.

Но Тоби пришлось хуже всего.

Со следующим поколением я таких ошибок уже не допущу. Я буду требовать с каждого одинаково. Они научатся уступать друг другу. Я сделаю для них все, что надо было сделать для вас, включая вот что: никто не получит моих богатств. В моей жизни были поступки, которыми я совсем не горжусь, а в наследстве есть и такие вещи, которыми вам себя отягощать не стоит.

Знайте: я люблю вас обеих. Отыщите брата. Быть может, когда я умру, он наконец прекратит скрываться. Внизу вы найдете список локаций, где мне за последние двадцать лет удавалось его засечь. В ячейке номер 21666 Национального банка Монтгомери вы найдете полицейский отчет о пожаре на острове Хоторнов, а также архив документов, собранных за эти годы моими детективами.

Ключ от ячейки лежит в моем сейфе. У него двойное дно. Мужества вам, мои дорогие. Будьте сильными. Будьте правдивыми.

Искренне ваш,

отец

Я подняла взгляд, и Джеймсон, Ксандр и Грэйсон подошли ко мне. Нэш, Либби и Орен остались на своих местах. Зара упала на колени у меня за спиной.

Пока братья читали письмо, я обдумывала его содержание. Мы получили подтверждение тому, что Тобиас Хоторн знал, что его сын жив, и искал его, а еще, как и заявлял Шеффилд Грэйсон, утаил полицейский отчет о случившемся. Новые детали наверняка ждут нас в банковской ячейке, надо только найти ключ.

— Сейф, — быстро прошептала я и повернулась к Орену: — Тобиас Хоторн ведь вам завещал его содержимое.

Этот пункт значился в обновленной версии завещания. Знал ли старик о том, что Орен спал с Зарой? Уж не поэтому ли он впутал его во всю эту историю? Фраза Тобиаса Хоторна «за последние двадцать лет» наводила на мысль, что письмо было написано вовсе не накануне его смерти. Восемь лет назад. Он написал его восемь лет назад.

Когда Тобиас Хоторн в прошлом году составил новую редакцию завещания и отписал все мне, он затеял новую игру и прочертил новую тропку. Снова попытался укрепить семейные связи, от которых почти ничего не осталось. Но при этом обратился к Заре и Скай одними и теми же словами и оставил им одинаковые зацепки.

Интересно, а за эти восемь лет он добавлял в банковскую ячейку новые сведения?

— Как думаете, что он имел в виду, говоря о вещах в наследстве, которыми нам себя отягощать не стоит? — задумчиво спросил Грэйсон.

— Мне это не особо интересно, — сказал Джеймсон. — Гляньте лучше на список внизу. Наследница, есть идеи?

В других обстоятельствах мне было бы неловко и невыносимо стоять между Джеймсоном и Грэйсоном — но не сейчас.

Я медленно опустила взгляд в самый низ письма, на список. В нем были перечислены десятки мест, раскиданных по всему земному шару, — казалось, Тоби нигде надолго не задерживался. Но чем внимательнее я вчитывалась, тем сильнее взгляд цепляли определенные пункты. Вайалуа, Оаху. Уэйтомо, Новая Зеландия. Куско, Перу. Токио, Япония. Бали, Индонезия.

У меня перехватило дыхание.

— Наследница? — окликнул меня Джеймсон.

Грэйсон шагнул ко мне.

— Эйвери?

Оаху — один из гавайских островов. Город Куско в Перу находится неподалеку от Мачу-Пикчу. Я жадно скользила взглядом по списку. Гавайи. Новая Зеландия. Мачу-Пикчу. Токио. Бали. Я уставилась на страничку.

— Гавайи. Новая Зеландия. Мачу-Пикчу. Токио. Бали, — повторила я дрожащим голосом.

— Сразу видно, беглец, — как активно по свету побегал, — подметил Ксандр.

Я покачала головой. Ксандр не видел того же, что и я. Попросту не мог увидеть.

— Гавайи. Новая Зеландия. Мачу-Пикчу. Токио. Бали. Мне знаком этот список.

Им все не ограничилось. Следом шло еще пять-шесть знакомых названий. Пять-шесть мест, где я мечтала очутиться. Тех самых, изображения которых я держала в руках.

— Мамины открытки! — прошептала я и пулей выскочила из кабинета. Орен поспешил за мной, остальные тоже не отставали.

Я добралась до своей спальни за считаные секунды, а до шкафа — и того быстрее, и скоро уже сжимала стопку открыток. На обратной стороне у них не было ни надписей, ни штампов. Я никогда не спрашивала у мамы, откуда они у нее.

Или от кого.

Я обвела взглядом Джеймсона, Грэйсона, Ксандра и Нэша и хрипло прошептала:

— Ох уж эти Хоторны с их невидимыми чернилами.

Ультрафиолет помог обнаружить текст на открытках — как когда-то на стенах в комнате Тоби. Почерк был тот же. Возможно, в этих строках крылись ответы, которые мы так долго искали, но мне большого труда стоило прочесть одно только приветствие, повторяющееся на каждой от- крытке.

«Дорогая Анна, — прочла я, — одинаково читается с начала и с конца».

Анна. Мне вспомнились таблоидные обвинения в том, что моя мама жила под чужим именем. Я всю жизнь думала, что ее зовут Сара.

Слова на открытках расплылись перед моими глазами. Слезы затуманили зрение. Мысли тоже подернулись дымкой, будто они были и не моими, а чьими-то еще. Атмосфера в комнате была будто наэлектризованной — еще бы, после такого открытия, — но я могла думать лишь об одном: на самом деле мою маму звали Анной.

Есть у меня одна тайна… Сколько раз мы играли в эту игру? Сколько шансов у нее было обо всем мне рассказать?

— Ну, что там написано? — спросил Ксандр.

Я сидела на полу, а все стояли вокруг. Все ждали. Нет, не могу. Я не могла поднять взгляд ни на Ксандра, ни на Джеймсона с Грэйсоном.

— Я хочу побыть одна, — сказала я, и собственный голос царапнул мне горло. Я вдруг поняла, каково было Заре, когда она прочла отцовское письмо. — Пожалуйста.

Повисла пауза, а потом раздалась команда:

— Все на выход. — То обстоятельство, что отдал ее Джеймсон, что сам Джеймсон добровольно отступил от головоломки — ради меня, — потрясло меня до глубины души.

Но почему?

За считаные мгновения Хоторны покинули комнату. Орен отдалился на максимальные шесть футов. Либби опустилась на колени рядом со мной.

Я скользнула по ней взглядом, и она стиснула мою руку.

— Я тебе рассказывала о моем девятом дне рождения? — спросила она.