Чтение онлайн

Спустя десять минут мы с Джеймсоном оказались на крыше Центра искусств. Он раскатал искусственный газон и подготовил мячик.

— Близко к краю не подходите, — велел мне Орен и нарочно отвернулся от нас.

Я ждала, что Джеймсон начнет расспрашивать меня об открытках. Будет флиртовать, коснется меня, выманит все ответы, как это умеет только Джеймсон Хоторн. Но он просто протянул мне клюшку.

Я заняла позицию для удара. В глубине души мне даже хотелось, чтобы он приблизился ко мне со спины, обхватил руками мои. Джеймсон на крыше. Грэйсон в лабиринте. В голове царил полный бардак. В душе тоже.

Я выронила клюшку.

— Моя мама была сестрой Кейли Руни, — призналась я. И выложила следом все, что узнала. Трудно было облечь все свои открытия в слова, но я справилась. И чем больше я говорила, тем отчетливее проявлялась задумчивость на лице Джеймсона.

А чем глубже он задумывался, тем ближе ко мне подходил.

— Как думаешь, что такого ценного Тоби оставил в Джексоне? — спросил он. — И почему там? — Он смотрел на меня так внимательно, точно все ответы были у меня на лице. — Сколько длилась его амнезия? Почему он не опроверг слухи о собственной смерти, когда память к нему вернулась?

— Из-за чувства вины, — ответила я. Эти слова непросто было произнести — сама не знаю почему. — Тоби презирал себя почти так же сильно, как любил мою маму.

Я впервые признала это вслух. Тоби Хоторн любил мою маму. А она — его. Это был страстный, в прямом смысле «курортный» роман. Одно это осознание наводило на мысль, будто я лгу сама себе всякий раз, когда делаю вид, что у меня-то никаких чувств нет, что все на свете должно быть просто и однозначно.

Что я могу заполучить что хочу и для этого мне вовсе не нужно к чему-то стремиться душой и телом.

— Наследница? — В темно-зеленых глазах Джеймсона читался вопрос. Но я слабо понимала, о чем он спрашивает, чего он от меня хочет.

Чего я сама от него хочу.

— Тук-тук! — Ксандр просунул голову в проем двери, ведущей на крышу. — Так уж вышло, что я случайно приник ухом к двери и кое-что услышал. У меня есть одно соображение.

У Джеймсона был такой взгляд, точно он готов задушить младшего брата. Я покосилась на Орена. Тот продолжал подчеркнуто игнорировать нас троих. Я буквально слышала его мысли: «Не мое это дело».

— Позвони ей, — Ксандр бросил мне какой-то предмет. Я инстинктивно поймала его. Это оказался телефон — и в него уже был вбит чей-то номер.

— Кому? — сощурившись, спросил Джеймсон.

— Твоей бабушке, — уточнил Ксандр, посмотрев на меня. — Как я уже говорил, я случайно узнал кое-какие сведения, пока стоял, прижав ухо к железной двери, — с кем не бывает. Мать Кейли Руни — твоя бабушка, Эйвери. Этой детали пазла у нас прежде не было, и вот, — он кивнул на телефон, — ее номер.

— Ты вовсе не обязана ей звонить, — сказал Джеймсон, и это было так же удивительно, как и то, что он добровольно оставил меня, когда я начала разбирать открытки.

— А по-моему, наоборот, — сглотнув, ответила я. От одной мысли об этом сердце подскочило к самому горлу, и все же я нажала на кнопку вызова. В трубке послышались долгие гудки, они все тянулись и тянулись, без переключения на автоответчик. Я никак не могла заставить себя завершить вызов и просто слушала, слушала, и наконец кто-то взял трубку. Едва я успела поздороваться и представиться, как собеседник меня перебил:

— Я знаю, кто ты такая. — Сперва мне показалось, что этот хриплый голос принадлежит мужчине, но чем дольше я его слушала, тем сильнее убеждалась, что мой собеседник все-таки женского пола. — Зря ты посмела набрать мой номер. Тебе что, моя дочурка непутевая ничего о нашей семье не рассказывала?

Я сама не знала, чего от нее ждать. Мама всегда твердила мне, что у нее родни не осталось. И все же каждое слово, произнесенное ее матерью — моей бабушкой, — больно врезалось в сознание.

— Если бы эта маленькая сучка не сбежала, я сама бы пулю в нее пустила. Думаешь, мне нужен хоть цент от твоих кровавых богатств, а, девка? Думаешь, ты для меня семья? Трубку клади и имя мое забудь. И если тебе повезет, я смогу сделать так, чтобы наша семья — весь наш город, — позабыли твое.

Она отключилась. А я все стояла, прижав к уху телефон.

— Эй, подруга, ты как? — спросил Ксандр.

Я не в силах была ответить. Дар речи у меня пропал. Думаешь, мне нужен хоть цент от твоих кровавых богатств, а, девка? Думаешь, ты для меня семья?

Кажется, я даже дышать перестала.

Если бы эта маленькая сучка не сбежала…

Джеймсон подошел ко мне и положил руки мне на плечи. На мгновение мне показалось, что он сейчас поднимет мое лицо и заглянет в глаза, но нет. Вместо этого он подвел меня к самому краю крыши. Настолько близко к нему, что Орен окликнул нас, но Джеймсон вместо ответа просто раскинул мои руки в стороны, перехватив за запястья, так что теперь мы с ним походили на одну большую букву «Т».

— Закрой глаза, — прошептал он. — Дыши.

Если бы эта маленькая сучка не сбежала…

Я зажмурилась. Задышала. Почувствовала его дыхание. В лицо ударил порыв ветра. И я рассказала все.

Когда в тот день наш джип въехал в ворота поместья, меня еще трясло. К моему изумлению, Зара встретила нас с Джеймсоном и Ксандром в холле. И впервые за все то время, что я была знакома со старшей дочерью Тобиаса Хоторна, выглядела она не безупречно. Глаза у нее опухли. Отдельные прядки выбились из прически и прилипли ко лбу. В руках она держала папку толщиной всего в дюйм — но этого хватило, чтобы я застыла как вкопанная.

— Это и есть содержимое той ячейки? — спросил Ксандр.

— Хотите краткую выжимку или сами все прочтете? — сухо спросила Зара.

— И то, и другое, — ответил Джеймсон. И это было разумно: сперва выяснить ситуацию в целом, а потом внимательно просмотреть все материалы на предмет тонких намеков, улик, всего того, что могла упустить Зара.

Где Грэйсон? — невольно пронеслось у меня в голове. В глубине души я ждала, что он тоже придет и будет ждать нас. Пускай после того интервью мы и парой слов не обмолвились. Пускай он даже взглянуть на меня не решался.

— Можно нам самую суть? — спросила я у Зары, стараясь сосредоточиться.

Та коротко кивнула.

— На протяжении пары лет Тоби нередко оказывался в стенах реабилитационного центра. Его исчезновение пришлось как раз на этот период. Я помню, что он вечно был зол и раздражен, но тогда я не понимала почему. Отцу удалось выяснить, что в этом рехабе Тоби познакомился с двумя парнями. И в то лето они все вместе отправились колесить по стране. Они закатывали вечеринки, спали с местными красотками, а потом уезжали дальше, и так каждый раз. Одна из этих самых красоток — официантка в баре, где ребята останавливались, — была особенно многословна, когда ее отыскал папин детектив. Она даже рассказала ему, что Тоби храпит по ночам, и в точности передала его слова, сказанные утром в постели.