Чтение онлайн

И вот сейчас тельце Яшки, перемазанное землей, лежало передо мной.

– Как такое произошло?

– Это Рамик, - пояснил Кирюшка, - сидим мы в гостиной, смотрим телик, на улице очень жарко, выходить неохота. Вдруг, смотрим, приходит Рамик, а в пасти Яшку держит.

Я похолодела.

– Если дед узнает, что Рамик придушил кролика, - озвучил Костя мысль, которая пришла мне в голову, - он никогда с вами разговаривать не станет!

– И тебя к нам не пустит!
– вздохнула Лиза.

– Оперативную связь отберет с пистолетом, - про-ныл Кирюшка, - что теперь делать, ума не приложу!

– Может, ничего ему не рассказывать?
– предложила Лизавета.
– Пусть думает, что Яшка убежал...

– Не, - покачал головой Костя, - кролик только по саду ходил, у дома, боязливый был очень. Чуть где шум, мигом в клетку... И потом, деда жаль, начнет Яшку по поселку искать, с фонарем бегать... Нет, надо сознаться, неохота, но надо.

– Единственное, что я думаю, - задумчиво пробормотала Лиза, - может, сказать, дворовая собака украла Яшу и удушила, а Рамик, молодей, отбил труп и принес домой, чтобы похоронили?

– Так он и поверит, - хихикнул Кирюшка, - дед хоть и старый, но ведь не идиот!

– Ой,торе, - запричитал Костик, - ой, беда!

– Заканчивай стонать, - велела я, - давайте живо в машину!

– Зачем?
– удивились все.

– На рынок поедем. Во Внуково, там кроликами торгуют, если повезет, такого же купим и в клетку подсадим.

– Да, - нудел Костя, - Яшка на имя откликался!

– Ничего, ничего, - бормотала я, запихивая детвору в "Жигули", - скажешь: от жары у кролика рассудок помутился. Дедушка поверит, ничего странного в этом нет. У меня самой в мозгах полная каша, все забываю, чего же от кролика ждать!

На рынок мы влетели, когда многие торговцы уже складывали свой товар.

– Вот они!
– заорала Лизавета, тыча пальцем в большую железную клетку, забитую пушистыми длинноухими.

Нашелся в стае и снежно-белый кролик. Дети начали придирчиво разглядывать животное.

– Яшка был больше, - заметил Костя.

– У него на ухе черное пятно, неровное такое, - уточнил Кирюшка.

– Но в целом похож, - заявила Лиза.

– Берем, - приказала я, - сколько?

– Но он меньше Яшки!
– бурчал Костик.

– Другого все равно нет. Скажешь деду, что от жары ссохся, - ответила я, расплачиваясь.

– А пятно? С пятном как?

На секунду я призадумалась, потом махнула рукой:

– Будет вам пятно, какое оно было, коричневое?

– Черное.

– Ну так поехали!

– Куда?

– В супермаркет "Перекресток".

– Зачем?

– За краской.

На стеллажах в хозяйственном отделе стояло неимоверное количество коробочек, баночек и флаконов.

– Нам не сюда, - вздохнула Лиза, - а вон туда, в краски для волос.

У полок скучала продавщица. Я порылась среди тюбиков и спросила:

– Черная краска есть?

– Конечно, вот там в корзине, ее нечасто берут, - словоохотливо затараторила девушка, - только зачем вам черный? Очень старит. Лучше светло-русый...

– Нам кролика красить, - объяснила Лиза, - скажите, эта краска подходит для грызуна?

Продавщица уставилась на девочку во все глаза.

– Понятия не имею, а зачем кролика красить?

– Сложно объяснить, - ответила я.

– Купили сплошь белого, - радостно пояснил Костик, - а нужен с пятном на ухе.

– А-а-а, - затравленно протянула девушка.

– Берем эту, - решительно заявила я, хватая "Бель колор", - вот написано: "Для чувствительной кожи и нежных волос, без перекиси, стойкий эффект, плюс бесплатные перчатки".

Дома мы завернули крольчонка в толстое махровое полотенце, оставив снаружи только голову с нервно вздрагивающим носом и длинными ушами. Несчастное животное, очевидно, решило, что попало в руки к сумасшедшим, потому что сидело тихо-тихо, не издавая ни звука.

Очень аккуратно, кисточкой для акварели мы нанесли на розовенькое ушко черную кашицу и выждали двадцать минут. Затем для пущего эффекта вымыли всего грызуна детским шампунем.

– Класс, - завопил Костик, - как две капли похож, только меньше!

– Не бедао - ликовала Лизавета, - дядя Олег старый, не заметит!

– Вот что, - приказала я, - тащите лже-Яшку к Рябовым, посадите в клетку да заприте снаружи, чтобы не сбежал, а настоящего похороните у нас на участке, у забора.

– Ты, Лампуша, позвони дяде Олегу, - попросил Кирюшка, - ну поболтай с ним о здоровье, о том о сем, чтобы ненароком он не заметил, как мы этого несем.

Минут двадцать я выслушивала жалобы генерала на жару, высокое давление, шумных детей и полное отсутствие аппетита. Наконец ребята прискакали назад и заорали:

– Порядок, сидит как миленький, мы купаться идем!

– Поздно уже.

– Ты чего, Лампуша, - загундосил Кирюшка, - полдня упустили из-за кролика, измучились, ну отпусти...

– Ладно, но чтобы в двадцать два ноль-ноль сидели на веранде.

В доме наступила пронзительная тишина. Рамик, наказанный за разбой, убежал в сад и лежал теперь под кустом жасмина; Рейчел тоже предпочла остаться на свежем воздухе и раскинулась в тени большой старой ели, под столом, на котором дети играют в пинг-понг. Мопсихи залегли на диван, кошки устроились на подоконнике. Я включила чайник, тихий июньский вечер опустился на дачу. В голове не было ни единой мысли, думать не хотелось ни о чем. Я плюхнулась в кресло и расслабилась.

"Дзынь, дзынь", - раздалось из подушек.

Сначала я не хотела отзываться, дети на речке, а больше ни от кого звонков я не жду, но телефон звонил настойчиво, как-то тревожно, и руки сама собой потянулись к аппарату.

– Евламтшя Андреевна, - прошелестел генерал Рябов, - слава богу, дозвонился. Вы, наверное, спать легли, извините.

– Ничего, ничего, просто я телевизор смотрела и не услышала сразу.

– Дорогая моя, зайдите к нам, пожалуйста, очень вас прошу.

– Что случилось?

– Кажется, я умираю, плохо очень.

Я вылезла в окно и понеслась к Олегу Константиновичу. У генерала уже был один инфаркт, а эта дикая жара хоть кого доконает!

Но, когда я в сопровождении возбужденных собак влетела к Рябовым, Олег Константинович сидел на веранде.

– Немедленно ложитесь, сейчас я вызову "Скорую", где болит, под лопаткой?

– Нет, Евлампия Андреевна, с сердцем порядок, с головой совсем плохо, дрожащим голосом произнес старик, - галлюцинации у меня, все, наверное, маразм начался... Вот, смотрите, кто это?