Чтение онлайн

– Кролик, - осторожно ответила я, - а что?

– Значит, вы его тоже видите?

– Конечно, что же тут страшного? Или вы забыли? Да ведь это Яша, живет у вас уже не первый год.

– Теперь пощупайте, сделайте милость, он живой?

– Но он ест, - спокойно сообщила я, - а почему это вас так удивило?

– Понимаете, дорогая, - прошептал генерал, - вчера вечером Яшенька умер, вполне благополучно, от старости, без мучений, просто заснул. Мне ветеринар еще в мае сказал, что он очень дряхлый, в пересчете на человеческий возраст старше меня будет.

Генерал расстроился и похоронил любимца возле забора, разделяющего наши участки. Косте он ничего пока не сказал, хотел подготовить внука, мальчишка тоже любил Яшку. Весь день у Олега Константиновича было отвратительное настроение, даже передача "Герой дня" его не развеселила, даже новости, показавшие очередную драку между Жириновским и Немцовым, не доставили удовольствия. Да к тому же, проходя на кухню, генерал постоянно натыкался взглядом на пустую клетку и пил валокордин.

– Ей-богу, как человека потерял, - объяснял он мне.

Примерно полчаса назад Олег Константинович, побеседовав со мной по телефону, отправился ставить чайник, со вздохом посмотрел на клетку и обмер. Внутри сидел абсолютно здоровый Яшка и грыз морковку.

Рябов закрыл глаза, перекрестился, потом вновь уставился на проволочный ящик. Глюк не исчез. Кролик по-прежнему быстро двигал ушами.

На мягких ногах Олег Константинович добрался до забора и увидел... разрытую могилку и кучу следов.

– Значит, он ожил, - вещал генерал, - выбрался наружу, пришел домой, сел, как всегда, в клетку и запер ее за собой на задвижку?

– Бывает, - робко проблеяла я, - летаргический сон, случается в природе.

– Но как он закрыл защелку?

– Небось сама упала...

– И потом, - задумчиво пробормотал Рябов, - вроде Яшенька мельче стал, зубы опять все на месте и на имя не откликается. Яша, Яша... Вот видите? А раньше, как собачка, бежал.

– Понимаете, - как можно более убедительно завела я, - такое случается и с людьми. Летаргический сон часто приводит к потере памяти. А насчет того, что меньше стал... Ну прикиньте, какой шок испытал Яша, поняв, что похоронен заживо, вот он и похудел от переживаний!

– Да?
– весьма недоверчиво осведомился Рябов.
– Вы так считаете, но смотрите, какой он чистенький...

– Облизался, эка невидаль!

– А зубы, клыки-то новые выросли! Тут мое терпение лопнуло, признаться в содеянном я никак не могла, поэтому решительно заявила:

– Вот что, Олег Константинович, вы человек трезвых взглядов, атеист, поэтому и не можете поверить в происходящее.

– Но согласитесь, дорогая Евлампия Андреевна, это очень странно!

– Вовсе нет, хотите принесу почитать газетки "Тайная власть", "Оракул" и "Невидимая сила", там полно рассказов про подобные случаи.

– Да ну!

– Точно, - вдохновенно, словно протестантский проповедник, вешала я.
– Вы ведь небось сегодня весь день Яшку вспоминали, переживали, расстраивались...

– Ужасно, - подтвердил генерал, - можно сказать, единственного друга потерял.

– Ага, - возликовала я, - его душа услышала ваши страдания, а поскольку Яша тоже очень любит вас, то он материализовался в обновленном, так сказать, варианте, чтобы прожить около вас еще один свой земной срок! Такое иногда случается, редко, правда, но бывает. Ну гляньте, это же он, даже пятно точь-в-точь то самое.

– Действительно, - пробормотал вконец одураченный военный.

– А имя он через недельку-другую вспомнит...

– Иди сюда, - ласково позвал генерал и вытащил кролика из клетки.

То ли тот от природы обладал миролюбивым характером, то ли несчастный грызун был утомлен страшно тяжелым днем с баней и покраской, но он совершенно не сопротивлялся.

Рябов поднял зверька на уровень своего лица и спросил:

– Ну, Яшенька, это ты?

Вдруг кролик вытянул передние лапки, мягко обхватил Олега Константиновича за щеки и приблизил свой крохотный розовый носик к его губам.

В глазах старика заблестели слезы. Изо всех сил прижимая к груди вновь обретенного любимца, Олег Константинович сказал:

– Это он! Только Яшенька проделывал подобный фокус, только он меня так целовал.

– Ну видите, - обрадовалась я, - теперь дайте ему вкусненького.

– Яша, Яша, - забормотал Рябов, протягивая крольчонку кусок яблока.

Тот не стал кривляться, а мигом схватил угощение.

– Яшенька, - умилялся Олег Константинович. Зверек поднял голову и глянул на старика.

– Он вспомнил!
– закричал генерал.

Я пошла к двери. Слава богу, что крольчонок оказался понятливым, надо только будет предупредить его сына и невестку, а то засмеют беднягу, или нет, лучше...

– Олег Константинович, только никому, ни одной душе не рассказывайте о воскрешении Яшки, а то мало ли...

– Нем, как могила, - пообещал старик, - Евлампия Андреевна, а вы не дадите мне эти газетки почитать? Жена-покойница верующая была, в церковь тайком бегала, по прежним годам-то не приветствовалась вера в бога. А я, грешным делом, смеялся над ней, теперь вижу - все правда, умрем и воскреснем на Страшном суде.

Я понеслась домой и приволокла Костиному деду несколько изданий. Надо же, как здорово вышло! Кажется, Олег Константинович совершенно счастлив!

Дети прикатили с речки около девяти и набросились на котлеты. Прощенный Рамик тоже получил хороший кус свежего мяса.

Порадовавшись еще немного, они полезли на чердак и загремели "военно-оперативной": свявью.

Я вытянулась на белом диване, через чаc можно загонять их в постель... И тут зазвонил телефон.

– Лампа, - прозвучал нервный голос Ребекки, - я сейчас приду.

– Что-то случилось?

Но Бекки уже бросила трубку. Очень взволнованная, я вышла за ворота и побежала по тропинке. Навстречу торопилась Ребекка.

– Что произошло?
– выкрикнула я. Бекки оглянулась:

– Хорошо, что ты вышла, давай тут сядем. Мы устроились на поваленной березе, и Ребекка сказала:

– Прошу тебя, не волнуйся, мне только что звонил Николя...

– Ну да? Адвокат пронес в тюрьму сотовый?

– Нет, он убежал.

– Как убежал? Из Бутырской тюрьмы? Но это невозможно!