Чтение онлайн

Лили вздохнула и достала из своей сумки набор для разжигания огня с помощью лука и пучок трута.

— Что мне делать? — спросил он из-за её спины.

Она бросила взгляд через плечо и почти засмеялась. Выражение чистого мужского разочарования почти компенсировало его предыдущие комментарии. Если он действительно был сексистом, это испытание было бы для него таким же раздражающим, как и для неё. Лили знала, каково это, когда гордость берёт верх над разумом, её укусы насекомых доказывали это. Должно быть, его убивает необходимость полагаться на женщину.

Или, может быть, она всё поняла неправильно. Он так её взбесил, что она не попыталась узнать о нём ничего. Лили вздохнула и сдалась.

— Ты можешь объяснить, что я не понимаю про школу мужества, пока я разжигаю огонь.

— Если ты скажешь мне как, я могу сделать это сам, — предложил он.

Он выглядел таким… искренним.

— Просто смотри, пока я делаю, ладно? Завтра попробуешь сам.

Он плюхнулся, казался разочарованным, но смирился.

— Так что ты изучаешь в этой школе? — Лили спросила, чувствуя, как деревянный лук врезается в её недавно зажившие мозоли, когда она начала использовать сверло.

— Кулинария, уход за детьми, сексуальное здоровье и практика, забота о себе и семье, управление финансами… такие вещи. То, что жена может искать в муже. Больше о том, как драться, я узнал, когда служил в пехоте несколько лет после окончания школы, но основы обучались в школе. Моё обучение было не таким строгим, как в школе мужества в городе, где я живу сейчас, в Треманте, но я узнал достаточно.

Рука Лили застыла на опорной доске, её задача была забыта, как только он упомянул кулинарию и уход за детьми.

Веракко ухмыльнулся.

— Я же сказал, что ты ошибаешься.

— Почему обучение в Треманте более сложное? — спросила она.

Он моргнул, недоумевая.

— Ты никогда не задаёшь те вопросы, которые я ожидал. — Он покачал головой. — Ну, в Треманте от мужчин ожидают, что они будут использовать свои оценки из школы, чтобы привлечь жену, в то время как в Митрандире браки организует матриарх семьи. Оценки мужчин всё равно учитываются, но если глава семьи способна хорошо вести переговоры, мужчины с низкими оценками всё равно могут найти жену.

— А оценки женщин тоже учитываются?

Веракко наклонил голову из стороны в сторону.

— Да, но они имеют меньшее значение при брачных переговорах и больше влияют на их выбранные профессии.

Лили вернулась к своей задаче, стараясь не встречаться с ним глазами.

— А ты женат? — Почему мне это интересно?

На краю своего видения она заметила, как Веракко переместился в своём сидении.

— Ещё нет. Моя мать выберет мне, когда придёт время.

— Плохие оценки? — спросила она.

— Большинство моих оценок были отличными, — прошипел он.

Она заметила его напряжённые плечи и тонкую линию рта.

— Я не хотела обидеть. Просто… странно, что ты не женат иначе.

— Потому что я привлекателен?

Она избегала его взгляда, но слышала улыбку в его голосе.

— Для инопланетянина, — уклонилась она. — Но твоё отвратительное отношение снижает твой уровень привлекательности.

Он вздохнул.

— Да, мои оценки отражают то же самое. Все высокие или приемлемые отметки, кроме коммуникации.

— Рада, что это не только со мной так, — Лили рассмеялась. — Надеюсь, у тебя хорошие отношения с мамой. — Тонкий дымок поднялся из основания деревянного стержня, который она вращала с помощью лука. Почти готово.

— Близкие в каком смысле?

Лили решилась взглянуть на Веракко. За последние несколько часов она заметила, что его цвет кожи снова стал темно-синим. Может быть, это изменение происходило каждую ночь? Он выглядел озадаченным.

— Ты знаешь, близкие. Отношения. Надеюсь, вы много разговариваете, и она знает, каких женщин ты предпочитаешь. — Когда его брови оставались нахмуренными, она вздохнула. — Чтобы она выбрала кого-то подходящего для тебя.

Он моргнул, уголки его губ приподнялись в комичном проявлении недоумения.

— Кого бы моя мать ни выбрала, это будет больше связано с тем, что она считает важным в паре, и кто, по её мнению, произведёт идеальных потомков. Мнение мужчины учитывается, но не особо. Моя мать… сильная. Она захочет убедиться, что моя жена будет сильной женщиной, чтобы наши дети тоже были сильными.

Лили почувствовала приглушённое чувство вины. Она ошиблась насчёт Веракко. Он мог быть грубым, напористым и упрямым, но он не был сексистом.

— И что теперь? Ты должен провести всю свою жизнь с женщиной, которую выбрала твоя мать, и у тебя нет выбора?

Его светящиеся зелёные глаза пристально следили за её действиями.

— Нет. Наши браки не длятся так долго. Обычный контракт может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет, в зависимости от того, как женщины договорились, — сказал он.

Лили отложила сверло и аккуратно перенесла маленький уголь, который она создала, в гнездо из трута, затем нежно подула, питая его кислородом. Вскоре пламя ожило в пучке. Собрав хворост из своей сумки и поленья, которые принёс Веракко, она развела костёр.

Когда она закончила, и огонь весело потрескивал, она села, задумавшись.

— Глядя со стороны, с точки зрения пришельца, который не имеет права комментировать обычаи другой культуры, это звучит… неприятно.

Низкий, грохочущий смех вырвался из него, вызывая мурашки у неё на руках.

— Предполагаю, что для человека это может показаться странным.

— А что насчёт связей? Ты сказал, что Элис была связана. Это означает, что она с тем парнем только несколько месяцев? — спросила она.

Губы Веракко сжались, и он посмотрел на неё, как будто пытался решить что-то.

— Нет, связь — это навсегда. Это не то же самое, что брак. Брак — это контракт. Связь — это то, что можно считать парой по любви. Нечто неразрушимое. Они будут вместе навсегда.

— Навсегда? — Лили спросила, почувствовав беспокойство от его решительности. — А что, если она захочет уйти от него позже?

— Связь так не работает. Мы считаем это священным. Брак — это скорее долг.

— Без обид, но ни одно из этих понятий не звучит привлекательно для меня. Либо это деловая сделка, либо обещание своей жизни кому-то без какой-либо страховки. Я удивлена, что Элис согласилась на это. Я не знаю её хорошо, но… без шанса на развод? Ужас, — сказала она.