Чтение онлайн

Мы ухмыляемся друг другу, и я понимаю, что давно не получала столько удовольствия от беседы с мужчиной за бокалом.

— Почему бы тебе не сходить с ней на свидание? — спрашиваю я, вытаскивая маленькую трубочку из стаканчика и помешивая ею свой (нетронутый) скотч.

— Если я отвечу, ты тоже ответишь на один мой вопрос. Согласна?

— Согласна.

— У меня три причины.

— Выкладывай.

Он поднимает три пальца. Красивые, длинные пальцы. Крупные, но не сосискообразные.

— Во-первых, я не ищу отношений. Во-вторых, я не встречаюсь с коллегами. И в-третьих, я скоро уезжаю.

О.

Пункты первый и второй звучат вполне разумно.

А вот третий… совсем не то, чего я ожидала.

Я склоняю голову набок.

— Куда уезжаешь?

— Это уже второй вопрос.

— Верно.

— Я уволился отсюда. Осталось доработать пару недель, пока не закончится срок уведомления. А потом отправляюсь в дикую местность.

Ну конечно. Куда же ещё.

— Настоящий горный искатель приключений, — поддразниваю я. И почему-то добавляю: — Вообще, это круто. Хотела бы я в молодости сделать что-нибудь такое же захватывающее. Ну… не совсем такое. Но хотя бы отправиться в какое-нибудь классное приключение.

И едва слова слетают с губ, я понимаю, насколько они правдивы. Может, мне и не хватает всей этой «танцевально-поцелуйно-флиртующей» романтики, о которой говорила Обри. Но, возможно, мне хотелось бы приключений. Сделать что-нибудь безрассудное, дикое, совсем не в моём стиле.

Вместо этого все мои двадцать с лишним лет я была просто старой доброй надёжной Холли.

Похоже, Джакс читает меня слишком хорошо, потому что закатывает глаза:

— Что? Думаешь, ты старая?

— Мне почти тридцать.

Я произношу это так, словно признаюсь в преступлении.

— То есть тебе двадцать девять. Всего на два года старше меня.

— Два года это много.

Джакс снова закатывает глаза.

— Теперь моя очередь. И у меня тоже два вопроса. — Он поднимает два пальца. — Первый: почему ты так отчаянно хочешь найти партнёра?

Я на мгновение замираю, пытаясь придумать ответ, который не будет полной правдой. А правда в том, что я потратила годы, надеясь на что-то с Диланом, и в итоге почти не уделяла времени другим свиданиям, поэтому теперь чувствую, что стремительно приближаюсь к образу той самой высохшей старой девы, о которой так красочно рассказывал дядюшка Персиваль.

Мне хочется, чтобы Джакс думал, будто помогает обычной, вполне адекватной женщине, а не безумной кандидатке в пожизненные старые девы.

Я сглатываю. Натягиваю, как надеюсь, спокойную, уверенную и непринуждённую улыбку.

— Просто… время пришло.

Взгляд Джакса снова скользит по мне.

— Ладно.

И всё. Просто «ладно».

Без требования объяснений. Без смеха. Он словно даёт мне возможность не углубляться — без тени осуждения и почти без вопросов.

— Второй вопрос, — он кивает на мой полный бокал. — Может, налить тебе что-нибудь, что ты действительно любишь?

Попалась.

— Как так вышло, что уже почти полночь? — простонала я, недоверчиво глядя на экран телефона.

Три стакана клюквенного сока спустя, а я всё ещё здесь. На барном стуле. Разговариваю с Джаксом Грейнджером. На телефоне не меньше шести сообщений от Обри: она проверяет, всё ли со мной в порядке и не похитили ли меня, и не вступила ли я в какую-нибудь секту.

Я отправляю Обри сообщение: «Со мной всё хорошо, просто вышла выпить — скоро буду дома!» Ответ приходит почти мгновенно. Я успеваю заметить слова «горячий», «бармен» и «РАССКАЖИ МНЕ». Молниеносно переворачиваю телефон экраном вниз на стойке, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.

Джакс наблюдает за мной.

— Всё в порядке?

— Мне, наверное, пора идти, — немного смущённо говорю я.

— Большие планы на остаток ночи? — лукаво спрашивает он.

Я усмехаюсь.

— Ну, если верить моему планеру, после свидания с Эмметтом я должна была пойти в спортзал, купить продукты и разобрать ящик с нижним бельём. А вместо этого уже несколько часов сижу здесь и уклоняюсь от своих обязанностей.

Джакс смеётся. Сейчас он процеживает сахарный сироп в стеклянную бутылку, где уже лежат несколько веточек свежей лаванды. И я снова невольно замечаю, как его большие руки двигаются уверенно и точно. Он работает ловко и аккуратно — ни одной капли не пролил.

Вечер в ресторане выдался довольно спокойным: посетителей немного, но они приходят и уходят понемногу, без перерыва. Поэтому между тем, как Джакс наливает мне напитки, режет лаймы и приносит с кухни тарелки с картошкой фри, у нас есть время поболтать.

Меня удивляет, как быстро пролетело время и как легко оказалось просто сидеть здесь рядом с ним, болтая о пустяках, ну, примерно как Джордж Клуни в каком-нибудь старом фильме. Наверное.

Джакс ставит бутылку на стойку и кивает на сложенный листок бумаги передо мной — тот самый, на котором я раньше записала свои четыре обязательных требования к мужчине для свиданий. Тот самый, который в какой-то момент аккуратно сложила в квадратик вместо того, чтобы показать ему.

— Мы даже не добрались до причины, по которой ты вообще сюда пришла.

Он прав. В основном мы просто болтали ни о чём. Ничего глубокого или важного. Например, я раньше спросила его, почему он стал барменом, и он ответил:

— Мне нравится что-нибудь измерять.

А потом тут же перелил шот и расплескал алкоголь по стойке. Нарочно, как мне кажется — особенно если учитывать, с какой ловкостью он только что процеживал сироп. Но я не уверена.

В любом случае, это меня рассмешило.

Я вообще плохо схожусь с людьми. Честно говоря, даже не помню, когда в последний раз заводила нового друга. Коллеги у меня замечательные, но наша дружба никогда не выходила за пределы стен отеля. А Обри, по сути, просто «усыновила» меня как своего домашнего интроверта.

Но в Джаксе есть что-то — его остроумие, его шутливая болтовня, просто идеально совпадает со мной.

Хотя, может быть, это совпадение только с моей стороны, а по ту сторону барной стойки он ужасно раздражён странной девушкой, которая тянет клюквенный сок и никак не понимает намёков, что ей пора уходить.

Я смущённо смотрю на него, пальцами сжимая края сложенного листка.

— И всё же я умудрилась занять всю твою смену.

— Ничего, вечер был спокойный. Я даже рад был компании.

Он убирает мой пустой стакан со стойки и ставит передо мной новый. От этого мне становится приятно: я не мастер читать сигналы, но это ведь наверняка значит, что он не против, что я всё ещё здесь.

Если уж ничего другого — то хотя бы моё отчаянное состояние должно его развлекать.

— Разве здесь не должен работать ещё один бармен? — спрашиваю я.