Чтение онлайн

— Нет, я просто проходил мимо, — отвечаю я. Женщина хмурится, и я поспешно добавляю: — Но скоро стану крёстным отцом.

Я напоминаю себе, что вообще-то должен держать это в секрете, но решаю, что ей можно сказать — она ведь не знает ни меня, ни Мэдди, ни Себа. Оказывается, о беременности обычно объявляют примерно после двенадцатой недели. Каждый день узнаёшь что-то новое.

И мне явно предстоит узнать ещё очень многое, если я собираюсь быть хорошим дядей и крёстным этому маленькому существу. А я, разумеется, собираюсь. Потому что, как бы неидеально я отреагировал сначала, Себ и Мэдди всё равно захотели, чтобы именно я носил этот титул.

Конечно, я должен был принять такую честь. И конечно, сделаю всё возможное, чтобы быть рядом с ребёнком. Чтобы быть полной противоположностью своему отцу.

Чёрт, может, я буду водить его или её в походы.

Господи. Её.

А если это, чёрт возьми, девочка?! Когда она подрастёт и начнёт встречаться, я захочу убить каждого парня, который хотя бы посмотрит в её сторону.

— Это же замечательно! — восклицает мама Джейдена, и я стараюсь придать лицу соответствующее выражение восторга. Потому что теперь, помимо страха уронить младенца, который появится на свет только через несколько месяцев, я ещё и в ужасе от мысли, что этот будущий ребёнок вырастет и начнёт встречаться с каким-нибудь придурком, которого мне придётся убить.

Просто прекрасно.

Тем временем Джейден и Рик уже почти борются, как маленькие рестлеры: моя собака упирается задними лапами в грудь мальчика, а тот зарывается лицом в его шерсть и продолжает хохотать. Нельзя не признать – зрелище трогательное.

Семья из трёх человек наконец прощается, и я продолжаю прогулку по парку, невольно улыбаясь.

И вдруг, оглядывая парк, я замечаю вдалеке знакомую брюнетку. Это…

Это Холли. Та самая «не игрок, а просто катастрофически плохой ходок на свидания». Женщина, которой пару недель назад я прямо в лицо посоветовал буквально «выбирать лучше».

Мне, возможно, стоит чувствовать себя немного виноватым.

А теперь она здесь одна на скамейке и выглядит так, будто собирается кого-то убить.

Моя улыбка становится шире, я заинтригован этой девушкой.

И хотя обычно я предпочитаю не лезть не в своё дело, в этот раз мне придётся подойти и разобраться, что происходит.

Мы с Эмметом договорились встретиться в Пьемонт-парке в 15:30 — вечером у него любительская баскетбольная игра. Это, конечно, мило, но у меня не остаётся времени заехать домой и переодеться после работы.

Что ж, значит, кремовое льняное платье сдержанного кроя и кардиган. Будем надеяться, ему по душе образ максимально «ванильной» потенциальной жены.

Я прихожу на пять минут раньше и ныряю в общественный туалет с запахом мочи, чтобы поправить блеск для губ и причесать волосы. Затем устраиваюсь на скамейке так, чтобы выглядеть, как мне кажется, дружелюбно и открыто — с лёгким налётом загадочности и неуловимого шарма.

День прекрасный, тёплый воздух касается лица, пахнет свежей травой ранней весны. Я снимаю кардиган и запихиваю его в сумку, оставаясь в одном платье на тонких бретелях. Оно милое, думаю я. Разве что, возможно, слегка нарядное для прогулочного свидания.

И я жду.

И жду.

И жду ещё немного.

Наступает 16:00. Я пишу ему, спрашивая, в пути ли он. Ответа нет.

Может, он застрял в пробке и не может написать? — убеждаю себя, снова и снова скрещивая и разжимая ноги на скамейке.

Становится всё сложнее выглядеть непринуждённо милой и естественной, когда я почти потею под солнцем. Не говоря уже о том, что одна ягодица начинает неметь.

В 16:15 я снова пишу — всё ли в порядке? По-прежнему тишина.

О нет. Может, мой телефон перестал принимать сообщения?

На всякий случай отправляю Обри смайлик с улыбкой. Она почти мгновенно отвечает эмодзи с баклажаном.

Совершенно не к месту.

Но, по крайней мере, ясно, что сообщения доходят…

Наконец, спустя час ожидания, я смиряюсь с тем, что он не придёт. И теперь я голодная, раздражённая, у меня болит попа от этой дурацкой деревянной скамейки, и почему-то — вероятно, из-за смеси голода, раздражения и боли, плюс унижение от того, что меня продинамили, и щепотки ПМС — я чувствую, как к глазам подступают слёзы.

Раздражённо моргаю, прогоняя их. Затем встаю, отряхиваюсь и направляюсь к тележке с мороженым на палочке, стоящей в нескольких шагах.

Как только клубнично-лимонадный ледяной попсикл оказывается у меня в руке, я с некоторой первобытной жадностью срываю обёртку.

Если сомневаешься — ешь сахар.

Я уже запихнула ледяную палочку в рот, когда кто-то позади произносит моё имя:

— Холли?

Мужской голос. Должно быть, Эмметт.

Ну наконец-то.

И, разумеется… какое отвратительно неподходящее время.

Я вытаскиваю ледяную палочку изо рта, облизываю губы, стараясь придать им хоть немного блеска, а не вид чистого сахара, и натягиваю выражение лица, которое, как я надеюсь, выглядит беспечно-равнодушным и слегка флиртующим, прежде чем обернуться.

Но когда я резко поворачиваюсь, передо мной стоит вовсе не Эмметт с заготовленными извинениями. Вместо этого я оказываюсь лицом к лицу со знакомой насмешливой ухмылкой.

— Я так и думал, что это ты, — ухмыляется Джакс, тот самый Сексуальный Бармен. — Рад видеть, что твой водитель Uber не порубил тебя на мелкие кусочки.

Я не могу не улыбнуться. Забыла, что он смешной.

— Он собирался, но я подкупила его чизкейком, так что он решил расчленить следующего пассажира.

— Быстро соображаешь. Мне нравится.

Я смеюсь, с трудом веря, что вижу его здесь. При свете дня. В моём воображении Сексуальный Бармен существовал исключительно в ночной реальности — почти как оборотень. Но он по-прежнему такой же высокий и красивый, как я помню: снова во всём чёрном, только теперь ещё и в бейсболке. И с невероятно милой собакой, которая тянет поводок, пытаясь подобраться ко мне поближе.

Или, скорее всего, к моему мороженому.

— А кто это у нас? — спрашиваю я, наклоняясь к псу, который тычется носом мне в голени. — Какой милый.

— Это Рик. Настоящий дамский угодник.

— Говорят, собаки похожи на своих хозяев, — сухо замечаю я, присев на корточки: одной рукой глажу пса, другой держу мороженое вне зоны досягаемости. — Подожди. Ты назвал собаку Риком?

— Ага.

Я внимательнее разглядываю щенка, который выглядит как помесь примерно сотни пород.

— Это сокращённо от Ричард?