Чтение онлайн

Вернувшись в лобби, я окидываю взглядом зал, убеждаясь, что поблизости нет гостей, и быстро проверяю личные сообщения в Spark.

Тревор, мое последние совпадение, снова прислал фотографию своих свиней.

И это не эвфемизм.

Потому что Тревор фермер-свиновод, и хотя фотографий многовато, сам он кажется милым и искренним. Возможно, я могла бы закрыть глаза на его усы «подковой» и на то, что он упорно называет меня «молодой леди», и предложить ему встретиться для прогулки в парке или выпить по бокалу?

За последние пару недель у меня было немало таких быстрых, ни к чему не обязывающих свиданий. И хотя пока ни с кем не возникло искры, я отдаю должное тому грубоватому, сексуальному бармену: начинать общение легко и непринуждённо действительно проще. И для моей психики, и для кошелька.

Например, с Малкольмом, моим прошлочетверговым свиданием, у нас не было вообще ничего общего. Одного быстрого напитка в «Full Moon» во время которого тот самый грубоватый, сексуальный бармен, кажется, наблюдал за мной с понимающей ухмылкой и подмигнул, когда наши взгляды встретились, — оказалось достаточно, чтобы понять: мы не пара. Зато субботний вечер снова оказался свободен я сделала корейскую тканевую маску для лица и в пятисотмиллионный раз посмотрела «Он просто не в твоём вкусе». Больше никакой траты времени.

Вместо того чтобы ответить Тревору, я пролистываю профили: три парня с фотографиями без рубашек из спортзала, двое мужчин, демонстрирующих очень крупных рыб, и один особенно тревожный профиль, в котором ищут женщину с «красивыми большими ступнями и прямыми пальцами».

И тут приходит уведомление о новом сообщении от Эмметта, 37 лет, в пяти милях отсюда. Моё сердце слегка подпрыгивает.

Эмметт симпатичный, приятные глаза и зубы почти чересчур белые. Он продаёт страховки, любит джаз и в свободное время реставрирует винтажные автомобили. Что, без сомнения, весьма интересно. Но главное у него есть собственный дом, и он мечтает заполнить этот дом семьёй.

Мы переписываемся уже пару дней, и самое подозрительное, что он успел сказать, что его любимая еда картофельное пюре. Без специй, без какого-либо выраженного вкуса, без добавок, и даже без сыра. И без соли. Просто… пюре.

Я открываю сообщение.

Привет, Холли. Как проходит твой день? Надеюсь, он такой же сияющий, как ты!

Ого. Он полон энтузиазма.

Всё хорошо. Стараюсь не заснуть на ранней смене и заливаюсь литрами чуть тёплого кофе.

Вообще-то я считаю, что чуть тёплый кофе идеален для употребления. Не слишком горячий и не слишком холодный.

Похоже, он ещё и поклонник принципа золотой середины.

Жаль, что мы не можем пить кофе вместе ;)

Видите? Никакого «фу»-эффекта у меня нет. Он просто милый. Это его версия флиртующей перепалки.

Пока я не передумала, и заодно не утратила последнюю надежду когда-нибудь влюбиться, я печатаю ещё одно сообщение.

Хочешь сегодня днём прогуляться?

С удовольствием.

Я собираюсь стать дядей.

Мэдди беременна, и я стану дядей.

Не просто дядей, крёстным отцом!

Какого чёрта я буду крёстным отцом?

Шагая через парк по направлению к бару, Рик бодро бежит впереди, блаженно не подозревая о моём нынешнем состоянии шока, я делаю глубокие вдохи, пытаясь переварить эту новость.

Я совершенно к этому не готов. По-моему, я ни разу в жизни даже не держал на руках младенца…

А если я, чёрт возьми, уроню его?

От одной этой мысли меня начинает подташнивать. Впрочем, возможно, дело ещё и в чрезмерно подробном, совершенно излишнем рассказе Себа и Мэдди о том, как именно получился этот «случайный» ребёнок (Себастьян самодовольно употребил выражение «суперсперматозоиды», и об этом действительно лучше не размышлять).

Я рад за них, правда рад. Но одновременно я потрясён и немного напуган, наверное, именно поэтому отреагировал так, как отреагировал.

Небольшой полезный совет всем, кто узнаёт, что их единственная сестра беременна: вероятно, не стоит отвечать фразой «Ты уверена, что это не просто несварение?».

Мэдди, к счастью, была вне себя от счастья. И это хорошо. У нас с ней не было самого тёплого детства, из которого можно было бы черпать пример родительства, но, насколько я понимаю, Себ вырос в относительно нормальной, любящей семье, так что у него, вероятно, нет тех сомнений по поводу возможного отцовства, которые терзают меня.

Мы с Риком проходим мимо детской площадки, и я на мгновение останавливаюсь, глядя на бурлящую массу визжащих детей. Вокруг кипит жизнь: родители подбадривают своих детей, съезжающих с горки, или раскачивают их на качелях.

— Здравствуйте! — раздаётся голос откуда-то снизу. Я опускаю взгляд и вижу маленького мальчика с копной чёрных кудрей, который моргает, глядя на меня. — Можно погладить вашу собаку, мистер?

Рик обожает детей, поэтому его хвост начинает вилять с бешеной скоростью, но я всё же ищу взглядом родителей мальчика. Мама одобрительно кивает.

— Если вы не против. Джейден обожает собак, но мы не можем завести ему щенка, у его сестры аллергия. Нам самим тяжело, потому что он так хочет собаку, но это невозможно.

— Конечно, — отвечаю я. — Можешь погладить, Джейден.

Мальчик широко улыбается, сверкая зубами.

— Класс, спасибо!

Когда Джейден наклоняется, чтобы погладить Рика, тот с энтузиазмом облизывает ему нос, и мальчик заливается смехом. Мама и папа наблюдают за этим с одинаково тёплыми улыбками. Отец рассеянно обнимает жену за шею, пока они смотрят на сына сияющими глазами.

Я тоже наблюдаю, но с куда большей тревогой, чем с умилением, как этот крошечный мальчишка играет с моей собакой.

Картина кажется такой чуждой моему собственному детству. Я в основном помню отца отсутствующим. Он проводил долгие дни и ночи в офисе. А когда бывал дома, там звучали только крики. Бесконечные ссоры.

А потом однажды мама ушла. Без меня. И больше не вернулась.

Когда спустя пару лет Мэдди и её мать переехали к нам с отцом, стало немного лучше. Я был рад, что в этом большом пустом доме наконец появилась жизнь, и с первой же минуты полюбил свою сводную сестру. Но нельзя сказать, что мы превратились в одну большую счастливую семью. Отец по-прежнему пропадал на работе до глубокой ночи, а мать Мэдди часто выглядела грустной. Она с головой ушла в благотворительные советы и спа-уикенды с подругами.

А ещё через несколько лет я случайно услышал, как отец по телефону отпускает грязные шуточки со своей секретаршей (потому что он ходячий стереотип— разумеется, это была секретарша). И тогда стало понятнее, почему мачеха так часто была печальна. И почему ушла моя собственная мать.

— У вас есть дети? — спрашивает мама Джейдена, отвлекая меня от мыслей. Вопрос кажется странным для разговора с незнакомцем — пока она не кивает в сторону детской площадки, и я не осознаю, что обычно в таких местах бывают только родители… и подозрительные типы.