В каком-то полуобалденье,Не то в аду, не то в бреду,Вдруг, словно головокруженье,Ложится звёздное смиреньеНа золотую ерунду.Бежит минута за минутойБлаженной микротишины,И кажется мне почему-то,Что все мы будем спасены.
«В ногах такая же усталость…»
В ногах такая же усталость,И так же горбится спина.А жизнь? Что — жизнь?Такая малость,И всё-таки она нужна.Нужна, чтобы испить до днаНам уготованную чашу,Распутицу земную нашуОт древа райского вкуситьИ жизнь в проклятье превратить.
«В этот день я когда-то родился…»
В этот день я когда-то родился…Но постойте. Здесь что-то не то.Неужели я жить согласилсяВ этом виде и в этом пальто?Или кто надо мной насмеялся —Обещал, а потом испугался,А потом…Но не всё ли равно,Если знать ничего не дано.
«Вот и всё… — волшебное решенье…»
Вот и всё… — волшебное решенье.Страшновато только: ну, а вдругНе конец потом, а продолженье,И всё тот же там порочный круг,Те же сны, такие же желанья,Тот же спор с безжалостной судьбой.И не стать проклятому сознаньюНикогда блаженной пустотой.
Всё безысходно решено
Мне больше ничего не надо:Всё безысходно решено,И вечер хвойную прохладуСтруит в открытое окно.И ветер веет еле-еле,И радуга стоит дугой,И шелестят чужие ели«Его Савойи дорогой».
«Всё в мире проходит. Всё в мире прошло…»
Всё в мире проходит. Всё в мире прошло.И, как говорится, травой поросло,Великодержавной травою забвенья, —Крушенье основ и другие явленья:Бессмыслица зла и бессилье добра,Скитанья и жизнь на авось, на ура,А всё-таки как-то прошло, прожилось —Порой на ура, а порой на авось.
«Всё, как прежде, — Россия, Америка…»
Всё, как прежде, — Россия, Америка…Будет или не будет война?Тишина. Вдоль Лазурного берегаШелестит, рассыпаясь, волна.Всё, как прежде. Ничто не меняется:Тот же звёздный спускается мрак.Человек умирать собирается,А посмотришь — и выжил чудак.1974
«Всё это было, было, было…»
«Всё это было, было, было»,И это всё прошло, прошло.И даже память позабылаТех дней бессмысленное зло.Так жизнь пройдёт — и не заметишь,Но за последнею чертойНе то ужасно, что тамвстретишь,А то, что принесёшь с собой.
«Взошла луна. В сиянии ночном…»
Взошла луна. В сиянии ночномБезмолвна необъятность океана,Как будто благодатная нирванаСошла на мир с его ненужным злом,Как будто мир блаженно почивает,Не ведая, что сам в себе таит.Так человек: он — то, что он скрывает,О чём он никогда не говорит.1986
«Войди, как, бывало, входила…»
Войди, как, бывало, входила,Взгляни, как умела смотреть.Неважно, что жизнь не простилаИ не научила стареть.Неважно, что те же страницыЛежат между мной и тобой, —Уедем, бежим за границу,Уйдём в океанский прибой.И там превратимся в круженье,В поэзию, в солнечный блик:Ведь ты — моё воображенье,А я — твой послушный двойник.
«Вспоминаю о том, чего не было…»
Вспоминаю о том, чего не было:Как когда-то я ездил в Москву,Там встречал Мандельштама и Белого,Вместе с ними смотрелся в Неву.Осип что-то бубнил про Боэция,Чем-то был недоволен Андрей,А в Неве отражалась ВенецияВензелями своих фонарей.Проплывали виденья гондолами:Петербург, Петроград, Ленинград…Чувства маялись, разум безмолвствовал,Принимая имперский парад.А потом мы с тобою уехали,Как мне кажется, в Катманду.Небо полнилось звёздными вехами,Гималаями в снежном чаду.«Несказанное, синее, нежное…» —То, чего я не знал никогда.За бедой торопилась бедаВ пустоте бытия неизбежного.
«Выхожу из дома: гул автомобилей…»
Выхожу из дома: гул автомобилей,Стёкла магазинов, вывески, огни…Мы когда-то тоже рысаками были,Пили и любили. Прожигали дни.Мы когда-то тоже…Но не всё равно ли,Где и что мы пили, как любили мы?Были да уплыли — от своей же доли,От родных метелей северной зимы.
«Горный вечер робко пробивался…»
Горный вечер робко пробивался…Нам уже пора спускаться вниз:От реки густой туман поднялсяИ в прозрачном воздухе повис.Тихо всё. Среди снегов застывших,Слышишь, точно листья шелестят:Это души никогда не жившихС душами умерших говорят.1952
«Горячий ветер листья сушит…»
Горячий ветер листья сушит,Проносит пыль по мостовой.В мясных торжественные тушиСверкают жирной белизной.А мы с тобой бредём неспешно,Толкуем о добре и зле —На этой маленькой и грешной,Очаровательной Земле.
«Да, иногда стихи мне удавались…»
Народу русскому: я Скорбный Ангел Мщенья.
М.Волошин
Да, иногда стихи мне удавались,Но, к сожаленью, только иногда:Из-под пера ватагой вырывалисьСлова и звёзды, рифмы и года.И проносились головокруженьемПо всем мечтам и всем воображеньям,По Риму, по Парижу, по Москве,Чтобы застыть в слепящей синеве.А день-то, день! — сплошное вдохновенье:Перемешались звёзды и слова.И надо всем, как Скорбный Ангел Мщенья,Монблан в снегах, как в ризах Божества!1985
«Да, конечно, Шекспир и Бетховен…»
Да, конечно, Шекспир и Бетховен,Пирамиды, Миланский собор.Да, конечно, наш мир баснословен,Нежен сумрак сиреневых гор…Тихо плещется мутная Сена,Шелестит под мостами водаПод осенние скрипки Верлена,Под бегущие в темень года.14 октября 1950
«Двум не бывать, одной не миновать…»
Двум не бывать, одной не миновать:Все будем там, откуда нет возврата.И страшно мне друзей переживать.Того любил, с тем ссорился когда-то,И все стоят, как будто наяву.И стыдно мне, что я ещё живу.