Сегодня день почти вчерашний,Почти преодолённый день.С неотвратимостью всегдашнейЛожится от калитки тень.И так безжизненно застылаНа скошенной траве она,Как будто вечность наступилаИ не окончилась война.
«Сияет над Парижем мгла…»
Сияет над Парижем мгла.Глядит фонарь из-за угла:Мигнёт и покачнётся.Гитара жалобно звенит,За стойкой пьяница бубнит, —Икнёт и улыбнётся.Он только что гулял в МосквеПо льдами скованной Неве.Он всё ещё гуляет…А ночь парижская светла,Глядит в окно из-за углаИ всё благословляет.12 сентября 1948
«Слава Богу, теплеть начинает…»
Слава Богу, теплеть начинает.Нерешительно как-то. Но все жПо росткам, по костям пробегаетПредвесенняя легкая дрожь.Деревенский штампованный вечер:Перекресток, река, огонек…Он ничем неказист, не отмечен,Этот милый земной уголок.Я не помню — была ли такоюНевзыскательность русской тоски,Русский вечер над русской рекою,Скажем, где-нибудь возле Оки,Но кому это нужно, простите,Был ли вечер таким или нет.В очистительном ливне событий,В урагане сорвавшихся лет.Это всё унеслось без возврата,Обессилело в царстве теней,В романтических красках закатаНавсегда подытоженных дней.
«Славословлю тебя, Иоанн…»
Л. Муравьёву
Славословлю тебя, Иоанн,Иоанн изначального Слова!Прославляю тебя, Иордан,В одеянии неба ночного.Лик Отца над тобой наклонён,Хор созвездий тебя осеняет,И об ангельских снах вспоминаетУбегающий сумрак времён.
«Слова в начале и слова в конце…»
Слова в начале и слова в конце.Слова о временном, слова о вечном.Сердечные слова о бессердечном.Слова о человеческом лице.Бесчеловечные слова о человечном.
«Смотрит танк глазницами пустыми…»
Смотрит танк глазницами пустыми…Объясни мне — что такое зло?Почему над добрыми и злымиСолнце одинаково взошло?Милый друг, что мы о солнце знаем?Посмотри: оно глядит на нас.Но тотчас глаза мы закрываем,Чтоб оно не ослепило глаз.
«Стихи из солнечного света…»
Стихи из солнечного света,Из красок, из полутонов,Из невозможности ответаНа творческую тайну снов.И в этом светопреставленье,Мне кажется, я разгадалЗагадку неосуществленьяВсего, что так бездарно ждал.
«Сумерки… Море… Любовь… Вдохновение…»
Георгию Иванову
Сумерки… Море… Любовь… Вдохновение…Лунный пейзаж восхитительно мил.Только, увы, это всё повторениеСтарых, избитых, затасканных тем.Все мы любили, страдали бессонницей,Пили вино, толковали о зле…Только с тех пор бронированной конницейЧёрные годы прошли по земле.Сумерки… Море… Вино… Вдохновение…Каждый по-своему жизнь загубил.Каждый по-своему, до отвращения,И ненавидел, и нежно любил.
«Сырой рассвет и день потусторонний…»
Сырой рассвет и день потусторонний,Над Сеной подозрительный туман.На площади Согласия сегодняОбломки снов уносит океан.Из-под мостов клошары возникают,И жизнь ползёт, и всё идёт, как шло:Тут морду бьют, а там благословляют,И видит Бог: «Всё хорошо зело».
«Так случается: сон очарованный…»
Так случается: сон очарованный,Настоящее прячется вдруг,И является край заколдованный,Семицветный светящийся круг.Торжествующе звуки проносятся —Трибунал обвинительных снов, —И у Слова молитвенно просятсяСтать словами смиренных стихов.
«Темнеет небо понемногу…»
Темнеет небо понемногу,Ложатся тени на дома:День позади — и слава Богу.Я не сошёл ещё с ума.И не повесился в уборной,Иль, разогнав мотоциклет,Какой-нибудь дорожкой горнойНе ахнул через парапет.Напротив, я ещё куражусь:Кому-то льщу, кому-то вру,Чего-то жду. И не отважусьПресечь позорную игру.Зане я понял непреложно,Всё потеряв и всё сгубя,Что если ненавидеть можно,То только самого себя.
«Терпи и жди, и всё осуществится…»
Терпи и жди, и всё осуществится…А если я уже не в силах ждать?Зачем же сердце продолжает биться,Не хочет и не может перестать?Затем, что есть и в неосуществленьеОсуществленье предопределенья —Избранничества горькая печать.
«Тот же вечер, тот же воздух…»
Тот же вечер, тот же воздухТе же миллионы раз.Всё, как было, всё, как прежде,Всё бессмертно, всё всегда:Загорается надежда,Обрывается звезда.Жизнь плетётся понемногу,Скучно, холодно стареть.Есть, что вспомнить, слава Богу.Значит, можно умереть.1950-е
«Ты говоришь:“поэзия”,“любовь”…»
Ты говоришь: «поэзия», «любовь»…Встаёт луна, на медный таз похожа,И снова в жилах закипает кровь:Опять весна. «Ну, хорошо. И что же?»Всё это, друг, я знаю без тебяИ без тебя всё сознаю и вижу,И даже то, что, всё навек сгубя,Я тридцать лет пропьянствовал в Париже.
«Ты мне больше не снишься. Наверно…»
Ты мне больше не снишься. Наверно,Мы с тобой рассчитались давно.Всё продумано, всё правомерно,Всё до ужаса предрешено.Подытожены мысли и чувства,Пересмотрены схватки с судьбой:Раньше «так говорил Заратустра»,А теперь — океанский прибой.
«Тысячелетья не было ответа…»
Завидую тебе: перед тобою дверьРаспахнута в восторг развоплощенья!
Георгий Иванов
Тысячелетья не было ответа,И задавать вопрос уже смешно…Врывается бездомная ракетаВ открытое отчаяньем окно.И гаснет мир в лучах чужого света…Но если гибель миру суждена,Как суждено нам всем уничтоженье,Не всё ль равно — весна иль не весна,Не всё ль одно — война иль не войнаТаят в себе «восторг развоплощенья»?
«Ужель не слыша, не дыша…»
Ужель не слыша, не дыша,В каком-то сне оцепенеломТомится сорок дней душаНад разлагающимся телом,И рвётся в этот мир она,Как надоедливый проситель, —О, неужели так страшнаЕё небесная обитель?1953
«Уплыву от той развилки…»
Уплыву от той развилки,Где она сошла на берег.Не разбил души-копилки?Не устал в бессмертье верить?Вот и помнить стало трудноМамы верную заботу:— До сих пор не спишь ты? Утро!Как же встанешь на работу?..Не вернуть и в мире вечномНезабытых несвершений.Не увижу милой тениВ том обличье человечьем.О, наивность детской верыВ матерьяльность наказаний!Паруса моей галерыНе наполнит свет мечтаний.Август 1987